Ларк открыла было рот, чтобы сказать хоть что-то в свое оправдание, но Элизабет не позволила ей сделать этого.
— Кроме того, почему ты не подавала о себе весточки? Мы все просто с ума сходили от беспокойства. Отец, правда, намекал, будто знает, где ты находишься, но и он не мог дать гарантий, что тебе не нанесли какой-нибудь обиды. Нет, право, нельзя же быть такой жестокой! Я от переживаний едва не слегла…
Элизабет вдруг замолчала. Казалось, у нее вызвали изумление ее же собственные слова.
Ларк удивленно выгнула бровь. Впервые Элизабет во всеуслышание заявила, что беспокоилась о ней. Прежде она чуть не каждый день выговаривала дочери, указывала на ее недостатки, но ни разу в жизни не сказала: «Я за тебя переживаю».
Впрочем, леди Элизабет снова заговорила в привычной манере, как только заметила воинские доспехи Ларк.
— Неужели ты собираешься предстать перед королем Ричардом в подобном виде? — сварливо сказала она, сверля взглядом кольчугу и шлем девушки. — Да нас лишат за это баронской короны. Ты о чем, Ларк, думала, надевая кольчугу, прежде чем сюда ехать?
— Ясно же, что не о платьях, — пробормотала девушка, понимая, что мать так или иначе, но обязательно отыграется на ней.
— Нам необходимо раздобыть для тебя платье.
— Я могу оказать посильную помощь. — Леди Люсинда снова высунула голову из окошка повозки. — У меня при дворе много знакомых дам, у которых есть взрослые дочери. Возможно, платье можно одолжить у них, хотя сомневаюсь, что эти девушки столь же высоки ростом, как Ларк.
— Ах, леди Люсинда, как это мило с твоей стороны! Но я видела тут жену маркиза Лора. Ее дочь ростом, пожалуй, не уступит Ларк. Мы позаимствуем платье у нее. Потом подыщем подходящую ткань и закажем для Ларк парадное платье, чтобы она могла предстать перед королем. — Леди Элизабет бросила взгляд на толпу придворных в надежде отыскать среди них жену упомянутого маркиза.
— Между прочим, Ларк приехала сюда вовсе не для того, чтобы встречаться с королем, — громогласно заявил Уильям, положив руки на переднюю луку седла, и многозначительно посмотрел на Ларк.
— А зачем тогда она приехала сюда? — Элен вскинула глаза на сестру.
— Чтобы выследить одного человека… — тут Ларк запнулась, поскольку ее внимание привлек громкий топот копыт.
Когда она увидела приближавшихся верхами Эвела, близняшек и Эвенела, у нее внутри все сжалось. Этой встречи она боялась больше всего на свете.
Первым подъехал Эвенел и, остановившись рядом с Уильямом, пристально посмотрел на Ларк. Красивое лицо молодого человека выражало жесткость, какой Ларк еще не видела у него.
— Почему ты убежала из замка накануне нашей свадьбы?
И тут заговорил подоспевший Эвел:
— Мы прочесали всю округу, и не один раз — тебя искали. Где ты была?
— Одного не пойму, где Блэкстоун? — В разговор вступил Уильям. Он обшарил взглядом длинную цепочку придворных. — Не сомневаюсь, Стоук где-то поблизости.
— Блэкстоун? Он-то какое отношение имеет ко всему этому? — мрачно осведомился Эвенел, не сводя глаз с Ларк.
— Очень надеюсь, что Ларк просветит нас на этот счет, — промолвил Уильям и со значением посмотрел на дочь.
Девушка с такой силой стиснула поводья, что костяшки ее пальцев побелели. Выдержать взгляд Эвенела она была не в силах и опустила глаза.
— Дело в том, что…
К толпе разряженной в шелка и бархат знати приближалась еще одна группа всадников. Ларк умолкла, всматриваясь в скакавших во весь опор рыцарей. Их оказалось человек десять. У всех были надеты поверх кольчуг черные как сажа мантии, а над головами развевался штандарт с изображением красного дракона на черном поле. Во главе кавалькады мчался на огромном коне могучий рыцарь в черном как ночь плаще и тускло поблескивавшей вороненой кольчуге. Его вооружение предназначалось для боя, а не для парадного выхода. Наносник на шлеме мешал рассмотреть лицо воина, но Ларк сразу узнала его по пронзительному взгляду черных сверкающих глаз. Это был Стоук.
Когда огромный жеребец Стоука, замедлив бег, остановился по правую руку от Ларк, у нее перехватило дыхание. Элен и леди Элизабет отступили к повозке, чтобы не попасть ненароком под копыта огромного животного. Следом за Стоуком подъехала и его свита. Среди людей графа были Роуленд и отец Амори. В скором времени в сопровождении шести воинов в черном подкатила повозка, в которой сидели Далия и Варик.
— Лалк! Лалк! — закричал Варик.
Девушка помахала мальчику рукой:
— Приветствую тебя, мой добрый сэр Варик!
— Я соскучился!
— Поезжайте вперед! — распорядился Стоук. Повозка тронулась с места и покатила к воротам королевской резиденции.
Варик высунул голову в окошко и помахал Ларк на прощание. Вслед за повозкой, кивнув Ларк, к замку двинулись Роуленд и Амори.
Заметив в заднем окошке повозки ушастую голову Балтазара, Ларк улыбнулась своему старому приятелю. Стоило ей, однако, взглянуть на Стоука, как улыбка с ее лица испарилась. Внешне, впрочем, Стоук выглядел совершенно спокойным. Снедавшее его волнение выдавали лишь блеск черных глаз да желваки на скулах.
Не сказав Ларк ни слова, Стоук обратился к ее отцу, лорду Уильяму:
