И про нож, наверное, тоже солгал… И тут Шарлотту словно молнией поразило: ведь фон Дорн - действительно единственный, кто мог беспрепятственно входить и выходить из спальни Шарля! Это значит, ничего ему не мешало взять нож и убить им барона. Возможно, Шарль действительно не виноват!
Она тотчас обернулась к мсье Госкару, чтобы поделиться с ним такой восхитительной догадкой, но осеклась, потому как он - совершенно потерянный - взволнованным взглядом смотрел на де Шамбаля. А обе дамы - Жоржетта и Жизель - с удивлением взирали на самого Госкара.
Поверенный уже молчал, видимо, дочитав.
Поняв, что она пропустила все самое главное, Шарлотта умоляюще взглянула на него:
- Мсье де Шамбаль, простите великодушно, я отвлеклась… вы не могли бы повторить?
Тот, сглотнув, снова начал с самого начала:
- Я, Максимильен Роже дю Седан, барон де Виньи…
- Мсье де Шамбаль, - настойчиво попросила Жоржетта, - вы не могли бы - только самую последнюю часть - специально для Ее Милости.
Тот снова кивнул и перешел к главному:
- …настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: все мое имущество, которое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, а так же титулы, я завещаю господину Оливье Госкару, коего признаю своим сыном от девицы Оливии Госкар.
Он замолчал, а Шарлотта еще смотрела на поверенного, пока тот не спросил:
- Перечитать еще раз, Ваша Милость?
- Нет-нет, больше не нужно… - очнулась Шарлота и обернулась к Госкару, - вы действительно сын де Виньи?
С его лица растерянность еще не сошла, но встретившись взглядом с Шарлоттой, мсье Госкар тоже как будто очнулся и горячо заверил ее:
- Шарлотта, я вас уверяю, это какая-то ошибка! - Потом порывисто шагнул к поверенному. - Это старое завещание, мсье де Шамбаль, оно датировано еще февралем 1670, года, когда барон даже не был знаком с мадам де Виньи. Буквально на днях было подписано новое! Я точно знаю, потому что сам его составлял для барона, - он снова перевел взгляд на Шарлотту, глядя ей в глаза и пытаясь убедить, - Его Милость все свое состояние оставил вам, своей супруге… правда, меня он все же узаконивает, я получаю некоторое содержание и замок в Провансе, но он хотел, чтобы основная часть была вашей!
- Простите, мсье Госкар, - заговорил вновь де Шамбаль, - но это единственное завещание, которое было найдено - оно находилось в документах барона, в его кабинете в Лувре.
- Возможно, но новое завещание также имеет юридическую силу, поскольку подписано бароном собственноручно, а заверение его у нотариуса, согласно последним законам, не обязательно. Это завещание должно быть в личных вещах барона, в той гостинице.
Нотариус кивнул:
- Разумеется, личные вещи покойного были осмотрены - мною лично, хочу заметить - но бумаг среди них нет вообще никаких.
Снова повисло молчание, а потом Госкар сокрушенно покачал головой и даже усмехнулся:
- Ах да… эта бумага лежит не в вещах барона, а среди моих бумаг - в моем номере. Он заперт, и я обязуюсь в самое ближайшее время доставить его. Я прошу вас не волноваться, Шарлотта, все причитающееся достанется вам - не сомневайтесь.
Шарлотта и так не волновалась. Она все еще пыталась переварить новость, что мсье Госкар - сын барона. А она, получается, его мачеха! Эта новость настолько ее поразила, что все последующее она и не поняла толком.
- Боже мой, как это благородно, мсье Госкар! - заявила вдруг из своего угла Жоржетта - кажется, с сарказмом. Потом она резко поднялась и вышла.
- Да, это весьма благородно с вашей стороны, - согласилась и герцогиня, поднимаясь со своего места. Кажется, она, как и Шарлотта, не вполне поняла, что здесь только что произошло.
Жоржетта пулей вылетела из каминного зала, где зачитывали завещание. Она отлично понимала, что последних слов вовсе не следовало говорить, но смотреть на то, как Госкар любезничает с Шарлоттой, было выше ее сил. С нею он выглядел даже милым и наверняка восхищен был ее умением одеваться. И даже наследство отца легко и походя пообещал отдать ей - неспроста ведь это!
Жоржетта хотела было снова заглянуть в зал, но навстречу ей вышла герцогиня. Поравнявшись с Жоржеттой, она окинула ее взглядом - кажется, не вполне понимала, почему Жоржетта до сих пор в замке, но тут же сама вспомнила:
- Полагаю, солдаты все еще никого не выпускают? - осведомилась она.
- Вы правы, Ваша Светлость, - Жоржетта только вскинула голову еще горделивее - унывать она не собиралась. Хотя даже слуги в этом замке смотрели на нее косо, как на жену убийцы. - Если бы я только могла уехать, то давно бы это сделала, поверьте.
Они обменялись взглядами - не очень любезными - и герцогиня скрылась в дверях столовой. Жоржетта на самом деле разрывалась между желанием поскорее покинуть это место и нежеланием: ведь солдаты уедут только после того, как схватят Шарля, а раз они все еще здесь, то он на свободе - и слава Богу.
