— Я хочу другую женщину. Я поворачиваю лицо к Егору, и мне кажется, что в гнетущей тишине слышен хруст моих шейных позвонков. — Что? — мой голос скрипит тихим недоумением. — Хорошо, Инга, я повторю, — Егор медленно выдыхает через нос, глядя черными глазами на дорогу. — Я хочу другую женщину. Ограничение: 18+ ВАЖНО: обсценная лексика.
— Я хочу другую женщину.
Я поворачиваю лицо к Егору, и мне кажется, что в гнетущей тишине слышен хруст моих шейных позвонков.
— Что? — мой голос скрипит тихим недоумением.
— Хорошо, Инга, я повторю, — Егор медленно выдыхает через нос, глядя черными глазами на дорогу. — Я хочу другую женщину.
Я издаю звук между смешком удивления и глухим клекотом отчаяния.
— Ты издеваешься? — шепчу я.
— Нет, я вполне серьезен, — сжимает руль до побелевших костяшек. — Меня привлекает другая женщина, — едва заметно хмурит свои черные брови, — сразу оговорюсь. Измен не было.
Машина притормаживает у ворот дома. Они медленно отворяются, а я продолжаю смотреть на Егора. Уголки моих глаз сейчас разойдутся до висков.
— Это твоя очередная тупая шутка?
— Нет, — коротко и серьезно отвечает Егор.
Машина заезжает на территорию дома. Шины шуршат о мелкий гравий, которым посыпана подъездная дорога к гаражу.
А я все продолжаю смотреть на Егора.
— Я не знаю, как и когда стоило это сказать, — говорит он. — Решил не тянуть.
Машина останавливается у ворот гаража. Они поднимаются, а я прижимаю пальцы к губам.
Машина заезжает в гараж. Егор глушит мотор и откидывается назад.
— Ты же не будешь спорить, что…
— Заткнись, — шепчу я.
— Инга, я бы все равно поднял этот вопрос, — закрывает глаза. — Вырвалось сейчас. Да, возможно, не к месту, — тихо шипит, — но я не знаю, как об этом правильно говорить… И, возможно, если не сейчас, то я бы… Я не знаю…
С щелчком отстегиваю ремень безопасности. Без лишних движений открываю дверь и выскакиваю из салона.
— Инга!
Оглядываюсь и рявкаю:
— Я ничего не хочу слышать!
— А ты меня выслушаешь! — он хлопает дверцей.
— Хочешь другую, так катись к ней! — я уже кричу.
— Я хочу спасти наш брак! — он обходит машину. — И у нас не все так радужно! Совсем, черт тебя дери, не радужно! Или ты хочешь с этим поспорить?! Я люблю тебя, Инга!
— Да как ты смеешь после подобных слов еще и про любовь говорить?!
— Ты всегда требовала от меня быть с тобой честным! Вот я с тобой честный! — разводит руками в стороны. — Я… мать твою… Господи! Инга! Мы слишком долго с тобой вместе!
— Замолчи!
— У нас есть проблемы! — рычит он, делая ко мне шаг. — Усугублять все это я не намерен. Ты у нас на днях обмолвилась о семейном психологе, да? Вот и пойдем к нему.
— К психологу?! — охаю я.
— Да, — он обнажает зубы в оскале. — Я не хочу все довести до того, что я не захочу оказаться с тобой под одним одеялом. И вот наша проблема, Инга! Я обратил внимание на другую! Ты начинаешь меня раздражать! Но! — он щурится. — Это не означает того, что я хочу терять тебя, как жену, и уходить из семьи!
— Ты хочешь разрешение на любовницу?! — в ярости взвизгиваю я. — Чтобы я дала тебе зеленый свет?!
— Я хочу пойти с тобой к семейному психологу! И чтобы у меня на тебя колом стоял, — через пару шагов он уже нависает надо мной и хрипит, — как стоял раньше. И чтобы мне с тобой не в дремоту тянуло, Инга.
Замахиваюсь для пощечины, но Егор перехватывает мое запястье и глухо чеканит:
— Я должен был…
— Проваливай.
— Нет, Инга. И мягким этот разговор бы не вышел.
— Это развод.
— Нет, — щурится. — Не развод. Я перед тобой ни в чем не виноват кроме крамольных мыслей о чужой заднице. И я не хочу тебе изменять. И не хочу ложиться в кровать с мыслями о другой. И у нас, моя милая, все ведь затухло, — сжимает мое запястье крепче, когда я дергаюсь. — Несерьезно, Инга, раз в неделю отдавать супружеский долг. И он для нас двоих долг.
— Отпусти, — цежу я сквозь зубы.
Меня начинает трясти.
Через два часа вернутся наши сыновья с хоккея, а мне надо еще ужин приготовить.
Господи, я цепляюсь мозгами за борщи и котлеты, лишь бы не впускать в душу слова Егора. Лишь бы не осознавать его фантазии о другой.
— Это ты говорила, что мы должны быть современными и открытыми друг другу, — он тяжело дышит, будто пребывает на грани от решения сломать мне руку. — Говорить правду и решать проблемы вместе.
— Я не об этом говорила… — сипло и тихо отзываюсь я. — Не о таком… нет…
Да без понятия, что я имела в виду, когда хотела поумничать после короткого видео с серьезным дядечкой-психологом, который сказал, что мужчина должен чувствовать к своей женщине полное доверие, иначе лодка любви и семьи разобьется о скалы лжи.
Ни черта этот дядечка не понимает в жизни, пусть и говорит очень проникновенно.
Я не чувствую ни ног, ни рук от оглушительного признания Егора. Только щеки. Вот они горят ожогами, будто мой муж отхлестал меня жестокими и унизительными пощечинами
— Оставь меня…
— И раз ты мне так отчаянно намекала про психолога, то тебе тоже есть, что обсудить с ним, да?
— Пусти, — я вновь дергаюсь.
— И если мы подойдем к кризису, то должны верить друг другу, — Егор припоминает мне мои слова.
— Хватит, — я не могу сделать вдох. Воздух застревает где-то на полпути к легким.
— Я хочу вернуть себе свою жену, — хмурится. — Ты не должна стать для меня женщиной, в которой я буду видеть только мать моих сыновей. Слышишь?
— Ты…
