Рано лишившись родителей, Милана словно заледенела. Казалось эта девочка утратила чувства, превратилась в куклу, пустышку, иллюзию. Ей думалось, она понимает о себе все и ничто не может ни удивить ее, ни вывести из равновесия. Но была ли она права?
МИЛАНА
Милана училась в мединституте, специальностью выбрала гинекологию, а на жизнь зарабатывала проституцией. Она родилась в Москве и не нуждалась в жилье, что выгодно отличало ее от товарок. Коллеги ее не любили, завидовали и откровенно презирали. Мало того, что этой выскочке не требовалось снимать квартиру одну на шестерых, а то и семерых, так она еще и работала, что называется, по желанию. Милану хорошо знали все окрестные мамки с Ленинградки. Кроме того, она коротко зналась с местными бандитами, ее не обижали, если надо – прикрывали.
Девушка выросла на Скаковой улице, недалеко от центра и чувствовала себя в своем районе как рыба в воде. Она могла бы завести себе влиятельного дружка, и жить припеваючи, не рискуя здоровьем и жизнью, но душа требовала экстрима. Милана жить не могла без острых ощущений. Адреналин требовался ей, как иным требуется наркотик.
Квартира досталась ей после смерти обоих родителей. Мама умерла от рака, а папа после этого стремительно спился. Его сбила машина, когда будучи абсолютно пьяным, он выскочил на Ленинградское шоссе прямо напротив магазина «Ажурный». Произошло это менее чем через год после смерти мамы. Жизнь Миланы сразу же круто изменилась. Она обожала, почти боготворила родителей. Мама работала педиатром, а папа ведущим хирургом в одной из городских больниц. Девочке на роду было написано стать врачом. Малышку баловали, любили, в доме никогда не происходило ссор, и голоса никто не повышал. Казалось, так будет всегда. Когда маме поставили диагноз, и сообщили что уже ничего нельзя сделать, папа взял отпуск за свой счет. Милане только минуло четырнадцать, но отец сделал ей справку для школы и они всей семьей укатили к морю. Папа предусмотрительно запасся опиатами, самыми разными обезболивающими и они стали жить так, будто ничего не произошло. О болезни не говорили. Папа сам рассчитывал дозу лекарств, мама уходила без страданий, тихо и незаметно. Неотвратимость ее ухода сплотила Милану с отцом, спаяла их в единое целое. Мама засыпала, они сидели, обнявшись, на крыльце под звездами Крымского бездонного неба, и молча плакали, сознавая свое бессилие. Милана повзрослела на целую жизнь, исчезла милая маленькая и трогательная обаяшка, на смену ей явилась взрослая женщина с обгоревшим сердцем. Мамы не стало через три месяца. Милана вернулась в школу, папа в больницу. Жизнь продолжалась, так казалось со стороны. Однако в душах обоих произошли необратимые изменения, им не суждено было больше быть счастливыми. Папа держался очень недолго, ушла женщина его жизни и дочь не смогла бы удержать его от падения в пропасть, даже если бы старалась вдвое больше. А она старалась. Поначалу отец скрывал, он приходил поздно, мрачный и уставший. Запирался в спальне, и Милана не видела его до утра. Она думала он ищет забвения в работе, но, видимо, работа не помогала. Вскоре он уволился и только пил. Разговоры и просьбы не действовали. Он опустился очень быстро, если не сказать стремительно. Милана перестала узнавать его. Ей нужно было окончить школу, готовиться к поступлению, а дома жил призрак некогда обожаемого отца, утратившего человеческий облик. Она взвалила на себя все, тянула и учебу и дом. Мыла подъезды после школы и перед ней. Готовилась к экзаменам по ночам и не роптала. Душа ее, между тем, съежилась и обратилась в пепел. Она оглохла и ослепла, не осталось никаких чувств, переживаний, эмоций. День сменялся ночью, а ночь неизменно днем.
Потом папы не стало. Ее сердце молчало, оно так переполнилось болью, что она перестала ощущать ее. Глаза ее остались сухими, не упало ни одной слезинки.
Умница Милана окончила школу с красным дипломом и легко поступила в институт с первой попытки. За спиной ее шептались, шипели и сплетничали. Ее осуждали и обсуждали все; и соседи и учителя, и одноклассники. Она получила прозвище «Снежная королева», прекрасно знала об этом и никак не комментировала. То была какая-то редкая аномалия, полная атрофия чувств. Наверное, если бы Милана посетила психолога, он обнаружил бы тяжелейшую депрессию, некоторые отклонения в психике и еще множество всякой всячины. Но Милана не обращалась за помощью. Она жила так, словно родители ее живы-здоровы и уехали в отпуск. С друзьями она говорила о них в настоящем времени и те из них, кто не жил поблизости, и не учился с ней в одном классе, понятия не имели о драме, приключившейся в ее семье.
