Лаура никак не могла перестать думать об этом. Как это было возможно? Ей никогда не приходило в голову, что стеклянный колокол окажется совершенно неэффективным, что эмоции преодолеют этот ментальный барьер без малейших трудностей. Как и в первый раз, она не могла определить их происхождение, словно они исходили не от конкретного человека, а полностью пронизывали окружающее пространство. Кроме всего прочего, Лаура не могла вспомнить, чтобы когда-либо в своей жизни испытывала нечто подобное: концентрацию негативных эмоций такой интенсивности, что она испугалась, что ее сердце разорвется. Как будто мир стал негостеприимной пустошью, местом страданий и мучений, из которого навсегда исчезли все следы любви, жалости и надежды.
– Не могли бы вы повторить, пожалуйста?
С большим трудом ей удалось закончить интервью с молодым сенегальцем, просившим помощи в продлении вида на жительство, быстро набросать несколько заметок на карточке, затем подать знак другому волонтеру возвращаться с перерыва, схватить свой рюкзак и поспешить в туалет. Чуть раньше Лаура почувствовала небольшое напряжение в паху и ощущение влаги между ног. Она ждала их несколько дней, и вот они появились – и притащили с собой месячные. Девушка вошла в дамскую комнату, поспешно расстегнула джинсы и стянула их вместе с трусиками. Катастрофа, иначе не скажешь… Она оторвала длинную полоску туалетной бумаги и с несколько истерическим неистовством начала приводить себя в порядок, но была вынуждена остановиться из-за шквала рыданий, которые подступили к горлу. По щекам потекли слезы. Лаура опустилась на унитаз, не в силах сдерживаться. Ей хотелось бы свалить все на гормональные изменения из-за месячных, но она знала, что это неправда, по крайней мере не полностью. Просто все было так сложно, ее жизнь пришла в полный беспорядок, и Лаура чувствовала себя ужасно уставшей и одинокой. Она отчаянно нуждалась в разговоре с кем-то, в теплых объятиях, но у нее не было парня и друзей, с которыми она была бы достаточно близка, бабушка умерла много лет назад, а родителям – так уж получилось – было абсолютно все равно. Рядом не было никого, кто мог бы приободрить ее, утешить, успокоить. Ей приходилось полагаться только на себя, как это было всегда, и выживать за счет собственных сил, пока они у нее оставались.
Согнувшись пополам на унитазе, Лаура позволила своим слезам течь свободно. Как только почувствовала себя немного спокойнее, она шмыгнула носом, закончила подмываться и вставила тампон. Склонившись над раковиной со сколами, несколько раз ополоснула лицо холодной водой, слабо улыбнулась своему отражению в зеркале и вышла из уборной.
Вернувшись в большую комнату, Лаура сразу же заметила стройную фигурку, силуэт которой виднелся в дверном проеме, и направилась к ней. Соня замешкалась у входа в Центр, прикусив внутреннюю сторону щеки. На ней, как и в тот раз, были розовая балетная юбка и кожаная куртка, но сейчас наряд дополняли чулки в сеточку, порванные в нескольких местах, и черный кружевной топ. Очаровательная темная фея с помятыми крыльями.
– В прошлый раз ты сказала мне, что мы можем поговорить, – с легким смущением начала Соня, убирая розовую челку с глаз. – Я просто проходила мимо и решила заглянуть… если тебе не сложно.
– Вовсе нет! Я рада, что ты вернулась. Пойдем, присядем.
От ее внимания не ускользнули подбитый глаз и опухшая, рассеченная нижняя губа девушки. Слишком уж легко Соня получала травмы, чтобы полагать, что все это не более чем случайность.
Никто не мог помочь ей, но Лаура могла помочь другим – в частности, Соне. Именно из этого, думала она, пока они шли к ее столику, нужно черпать силы, чтобы не сдаваться.
Когда девушки сели напротив друг друга, Лаура попыталась растопить лед, направив разговор на их общую страсть к танцам. Соня рассказала ей, что всегда любила танцевать, даже в детстве, и начала брать уроки, когда ей было десять лет. Она мечтала стать телеведущей. Но была вынуждена бросить школу танцев после того, как два года назад ушла из дома. Лаура спросила ее, почему она ушла; Соня замялась и сказала лишь, что ситуация в семье стала неприемлемой.
После паузы и неловкого молчания Лаура задала ей вопрос, который все это время вертелся у нее на языке:
– Что с тобой случилось, Соня? Кто сделал это с тобой?
