— Эм… Мам, пап, у меня тут плов горит, — сказала она, несмотря на то, что уже отключила плиту.
— Ты что ГОТОВИШЬ?! Милая, значит ты и впрямь вступила в серьезные отношения… Я так за тебя рада!!
Таня не могла больше этого выносить. Серьезно. От злости внутри нее все переворачивалось, поэтому она быстро попрощалась и сбросила звонок.
Дышать стало тяжело.
Ей хотелось тут все перевернуть, ведь никогда еще она не чувствовала себя так ужасно.
Просто. Позорище!
— Какого хрена ты лезешь в мои разговоры с семьей?! — спросила она, отпихивая психа от себя.
— Я просто поздоровался.
— Какого хрена?!
Псих улыбался, и это бесило еще сильнее.
— Успокойся, ничего страшного не произошло.
Таня ткнула в него пальцем.
— Во-первых, спрячь куда-нибудь свой ангельский клинок, если в тебе есть хоть капля стыда!
Псих опустил взгляд вниз, на собственный член, на который Таня старательно пыталась не смотреть, хотя выходило скверно.
— Ангельский клинок?
— А во-вторых — не попадайся мне на глаза в ближайшие… Сто лет, идет?!
— Но…
— Не попадайся мне на глаза!
Таня обошла его стороной и поспешила скрыться в своей комнате.
И черт ее знает, на что она так разозлилась? На то, что ее уютный вечер был безнадежно испорчен? На абсолютное отсутствие такта у мамы? Или на то, что псих счел хорошей идеей ходить перед ней без трусов?
Последнее взбесило особенно.
Потому что у Тани было хорошее воображение, и теперь, едва она опускала веки, ей мерещилось ЭТО.
Большой член психа, болтающийся у него между ног.
И это он еще не стоял. А если бы встал?
Таня вздохнула, перевернулась на бок.
В животе забурчало.
Все-таки, желудок вообще не в курсе, что она разнервничалась и решила не есть.
Но идти сейчас на кухню — это идти мимо психа. И показать ему, что она голодна.
Казалось бы, в двадцать два года — нормальное решение, да? Хочешь есть — иди ешь. Но Таня как будто прилипла к кровати и не могла отлипнуть.
— Да чтоб тебя! — рявкнула она в пустоту, когда желудок снова издал этот звук.
Она села. Начала настраивать себя на героический поход до кухни и обратно, как вдруг в дверь постучали.
— Что нужно? — выкрикнула Таня, заранее хмурясь. Ну, так, на всякий случай.
Псих выждал паузу (ну мало ли, вдруг Таня голая, это же только психу можно разгуливать без трусов), а потом осторожно приоткрыл дверь и заглянул в нее.
— Я накрыл стол в гостиной. Идешь ужинать?
Слава богу, на психе была одежда. А еще из образовавшейся между ним и дверью щели повеял запах Таниного плова, и это было просто божественно, честно говоря. Великолепно. Ничего приятнее она в жизни не чувствовала.
— Не голодна, — ответила она, и едва сама себе не дала по лицу.
Псих нахмурился.
— Зачем ты врешь?
— Затем, что ты меня выбесил.
— Я прошу прощения, окей? Просто хотел пошутить.
— Засунь свои шутки себе в…
— Ладно, ладно, в следующий раз обязательно засуну. А сейчас — не могла бы ты выйти и поесть?
Таня смотрела на него, выжидая. Будут еще аргументы?
Вдруг так сильно — ТАК СИЛЬНО — захотелось повыебываться. У Тани такое бывало редко, но прямо сейчас захотелось включить суку на полную.
— Я предпочту умереть от голода, чем поужинать с тобой.
Псих вскинул брови. Потом хмыкнул и, посмотрев на свои ногти, сказал.
— Значит, зря я покупал пиво и охотничьи колбаски?
Таня подумала об этом. Ну просто ужас, панический ужас для желудка. Пиво. И охотничьи колбаски. Еды вреднее просто не существует. Но как только она представила их себе — холодное пиво в запотевшей бутылочке, копченую охотничью колбаску — слюни едва не затопили кровать.
Это было роскошно.
Во-первых, плов. Таня сделала его настолько совершенным, что теперь могла с легкостью приготовить что угодно. Теперь она в своих силах была полностью уверена.
Псих наворачивал ее плов ложкой, трескал за обе щеки, и Таня вдруг поняла, что это дико умилительная вещь.
Оказывается, когда ты готовишь, а кто-то потом ест это с удовольствием — это… Это как секс. Как доставлять партнеру удовольствие в сексе и слушать, как он стонет. Совсем не к столу аналогия, но другой ей на ум не пришло.
На экране телевизора Джеки Чан уничтожал вертухами врагов, его лохматый тезка лежал на ковре и сладко посапывал, прижимаясь боком к ноге психа, сам псих ел, а Таня, уже изрядно так набив желудок, просто сидела, откинувшись на диване и глядя в телек.
Прохладное пиво грело изнутри.
Было в этом что-то такое… Стабильное. Как пробник настоящей семьи.
В какой-то момент своей жизни Таня отчаялась о таком даже мечтать. Все знакомства, которые случались в ее жизни, доводили ее до постели. И до истерик. Никакого намека на серьезность не было. А если и было, то заканчивалось так внезапно, что она оставалась в одиночестве и в сомнениях — а не померещилось ли ей все это?
И было гадко от этой мысли. Она вроде как смирилась, но вроде как сейчас снова начала об этом думать. О том, а заслуживает ли она. О том, будет ли вообще в ее жизни что-то подобное? Или вот эти сорок минут с пивом и пловом в компании психа и пса, которого он притащил с улицы — лучшее, что ее ждет?
