После чего они обнялись, но не так, как люди, едва не потерявшие друг друга. Они обнялись, как двое подруг, которые просто какое-то время не виделись. Это были их привычные, стандартные объятия, во время которых Таня вдыхала запах ее духов, а Полли — разбрасывала пальцами пряди ее волос в разные стороны.
Ничего не случилось. Не было никакой ссоры, боже.
Вот за что она любила Полину, вот за что она ценила их дружбу и знала, что она продлится до самой смерти.
Когда Полли поправила макияж и ответила на пару сообщений, они вышли из гримерки, чтобы выпить в баре.
— Если бы я знала, что ты придешь, то я бы не приглашала Егора, — сказала она, усаживаясь напротив нее за столиком. — Вряд ли вы помирились, зная тебя, да?
Таня улыбнулась.
— Неважно. Ты хотела его пригласить и пригласила. Это твое право.
— Я не хотела его приглашать, но Тим хотел, чтобы он пришел, и мне пришлось…
— Так вы с Тимом?
Таня поиграла бровями и к своему полнейшему ужасу заметила, как ее никогда ничего не смущающаяся подруга начала заливаться румянцем.
— Официально вместе.
— Господи-боже, нет! — выпалила Таня. — Ты же поклялась сжечь все свои вещи в тот день, когда заведешь серьезные отношения!
— Тшш! Тш! — рявкнула на нее Полли и пригнулась, как будто Тим мог наблюдать за ней, как маньяк. — Я помню. Но, справедливости ради, это было по-пьяни, и я рассказала тебе не для того, чтобы ты использовала эту информацию против меня.
Им принесли пиво, и Полина, не потрудившись налить его в стакан, тут же жадно отхлебнула прямо из бутылки.
Таня смотрела на нее и чувствовала невероятное тепло, разливающееся по всему телу. Она и правда краснела, смущалась и выглядела, как… подождите-ка… как НОРМАЛЬНАЯ ДЕВЧОНКА?!!
Таня не верила своим глазам, но, в то же время, ей так невероятно шла влюбленность, словно она была создана для того, чтобы так сиять глазами и полыхать щеками.
— Я очень рада за тебя, — Таня взяла ее за руку. — Очень.
Полина выдохнула, ловя ее взгляд.
— Я скучала по тебе, Мальцева, черт тебя подери.
Тане безумно хотелось остаться с Полиной на афтепати, потусоваться с ее приятелями из стендап-клуба, познакомиться с ребятами, которые помогали ей организовать концерт и посмотреть, как она принимает комплименты от поклонников.
Но она не могла.
Когда вечер повесил темные шторы за окнами бара, а диджей установил пульт на сцене, где час назад выступала Полли, она поняла, что не сможет находиться здесь больше.
Потому что музыка и алкоголь всегда делали ее слабой.
Потому что, несмотря на чудесную легкость после разговора с Полиной, Таня ощущала себя здесь не в своей тарелке.
Потому что псих не ушел, он был где-то здесь, в отражении глаз Тима, в чужих кожаных куртках, в широких плечах незнакомцев, появляющихся в дверях.
Он был здесь, и Таня знала это, как знала и то, что рано или поздно столкнется с ним в туалете или у барной стойки, и это было не то время и место, где она хотела бы выяснять с ним отношения.
Этот вечер должен был целиком и полностью остаться их с Полиной вечером. Таниными цветами в ее руках, ее румянцем и мягким признанием…
Она не хотела ничего больше.
Поэтому, поцеловав Полли на прощание, Таня вышла из бара и, вдыхая прохладу полной грудью, открыла приложение по вызову такси.
— Если ты не сядешь в мою машину прямо сейчас, мне придется схватить тебя и затолкать в нее силой, — услышала Таня и, если честно, чуть не обделалась от страха.
Псих вырос перед ней огромной горой мускулов, загородив собой свет от фонаря и дорогу. Таня огляделась и, обнаружив, что кроме них вокруг никого нет, сглотнула подступивший к горлу ком.
Они медленно плыли по вечернему городу, мягко шурша шинами по асфальту. Перед глазами то и дело мелькали яркие вывески ночных заведений, фары встречных машин, тени высоких зданий, выстроившихся в ряд.
Таня сидела с прямой спиной и смотрела перед собой, боясь дышать.
Потому что запах кожаной обивки салона, запах очистителя стекол и одеколона психа — это въедалось сразу в легкие, стоило только сделать вдох.
Таня просто ждала, что сейчас ее кто-нибудь толкнет, разбудит. Она не должна была быть здесь. Не тогда, когда пообещала себе этого не делать.
Но никто ее не толкал.
Не происходило ничего, они просто ехали, и это длилось как будто часы напролет. Таня видела, как они сворачивают с одной улочки на другую, как сменяются высотки низкорослыми частными домами, а потом — снова многоэтажками, как будто псих твердо вознамерился объехать весь город вдоль и поперек.
Таня собиралась молчать, но когда они проехали по одной и той же дороге во второй раз, она не выдержала:
— Не будешь ли ты так любезен сказать, куда мы едем? — спросила она.
Псих молчал секунд тридцать. После чего, не поворачивая головы, ответил:
— Никуда. Просто едем.
— В таком случае, я могу найти миллион дел поинтереснее для себя, так что, не мог бы ты припарковаться где-нибудь?
— Не мог бы.
— И почему же?
— Потому что ты тут же свалишь.
Это звучало вполне логично, потому что именно так Таня и собиралась поступить.
