— С чего ты взял?
Псих пожал плечами.
— Ты носила эту одежду, когда болела.
Таня оглядела себя.
Даже если бы она вскрыла себе мозг, она ни за что на свете не вспомнила бы, что за одежда была на ней тогда, во время простуды. А этот идиот запомнил.
— Это просто одежда, — ответила она растерянно. — Она не какая-то там особенная, для болезней.
— Ладно, — сказал псих, но продолжал смотреть на нее с подозрением до тех пор, пока Джек не ткнулся носом ему в коленку, как бы намекая, что им пора.
Они вышли, и Таня прокляла ту секунду, когда решила все это на себя надеть.
Это продолжалось изо дня в день.
Однажды Таня разворчалась из-за того, что Джек был весь в грязи, и псих, разувшись, пошел мыть его в ванной.
Таня пожалела об этом почти сразу. Потому что ей противопоказано было дышать с ним одним воздухом дольше тридцати секунд. Она тут же принялась перекладывать вещи в шкафу, делая вид, что чертовски занята, но само присутствие Егора в ее квартире отравляло воздух. Потому что Таня прекрасно помнила, ЧТО ИМЕННО они делали в этой квартире. На этом диване. И на столе. И на подоконнике. В ванной, на ковре, на кухонной стойке.
??????????????????????????
Она ненавидела себя за то, что так отчаянно желала повторить все это снова.
В горле пересыхало каждый раз, стоило ей посмотреть психу в глаза, поэтому она старалась не смотреть на него вообще, но, в конечном счете, каждый раз, когда он уходил, Таня ложилась на кровать и пихала руку себе в трусы, чтобы быстро, довольствуясь какой-нибудь жалкой парочкой воспоминаний, довести себя до оргазма. Никакого порно, никаких игрушек. Это как будто перестало иметь значение. Образ психа, придавливающего ее к кровати, тяжелого и возбужденного, был единственным, что Таню на данный момент заводило.
Пока она думала обо всем этом, псих вышел из ванной и уже в третий раз о чем-то спрашивал ее.
Таня тряхнула головой, возвращаясь в реальность.
— Что?
— Полотенце Джека, — сказал он с нажимом. — В ванной его нет.
— А… Наверное, я убрала его на полку с его вещами.
Таня кивнула на соседнюю дверцу шкафа. Не то чтобы она была так чертовски занята, что не могла подать полотенце. Она была не занята совсем, черт возьми. Но мысль о том, что псих пройдет в комнату, заглянет в шкаф, окажется рядом с ней, с этим своим неизменным терпким запахом, она сводила Таню с ума.
Егор кивнул и осторожно протиснулся между Таней и приоткрытой дверцей. Достал с полки зеленое полотенце, которым они всегда вытирали Джека, а когда шел обратно, Таня шагнула в противоположную сторону, и они столкнулись.
Она не хотела этого… Наверное. По крайней мере, она не планировала этого секунду назад, но когда сделала — ни капельки не пожалела.
Они столкнулись словно случайно, но Таня ощутила на себе чужой тяжелый взгляд так отчетливо, что не выдержала — подняла глаза в ответ. И в горле тут же собрался ком.
Она готова была скулить.
Горячее тело психа было так близко к ее телу, они буквально прижимались друг к другу, и все остальное пространство, целая комната исчезла, испарилась, оставив их двоих висеть в воздухе, в пустоте.
Таня горела. Она сгорала изнутри, и ничто не могло бы ее потушить. Егор облизал губы, потянулся к ней… На лбу его собралась глубокая морщинка, словно ему было больно даже на Таню смотреть.
Он шагнул вперед, Таня почувствовала, как закрылась дверца шкафчика за ее спиной, как ее к ней прижали, запирая между прохладным деревом и горячим телом.
— Таня, — прошептал Егор, и дыхание его опалило щеки. — Как же крепко ты вцепилась в мое сердце.
Таня хотела ответить ему. Она хотела сказать: «не крепче, чем ты в мое», а потом дать ему поцеловать себя, потому что так терзаться, так сходить с ума — это просто невозможно, она не сможет, у нее не хватит на это сил.
Она выдохнула весь воздух, подалась вперед, к приоткрытым, манящим губам, и…
Они замерли, услышав нетерпеливое тявканье из приоткрытой ванной.
Глаза психа округлились.
— Ох, черт, Джеки! — он схватил упавшее на пол полотенце и бросился в ванную, оставив Таню стоять у шкафа и тяжело дышать.
Таню попросили отработать ночную смену с понедельника на вторник, и она сказала об этом психу в воскресенье вечером.
— Ты не сможешь взять его к себе до вторника? Если нет, то я оставлю ключи, чтобы ты погулял с ним завтра.
— Я возьму, — спокойно сказал он, подзывая к себе Джека движением руки.
С того случая у шкафа прошло два дня, и они оба делали вид, что ничего не произошло.
Когда они созванивались с Полли по видеосвязи, та сказала, что это полный идиотизм. Но так как в этот момент она лежала почти голая в постели рядом со спящим Тимом, она потеряла для Тани право голоса. И она не собиралась ей потакать.
Таня твердо решила продолжать держаться молодцом, считая произошедшее пустяком, маленьким промахом в ее большой игре за независимость от психа.
Вот так-то.
