— У тебя не хватит.
— Мм… — Джеджун пожевал нижнюю губу, избавился от упаковки риса.
— Сам едва выживаешь, еще этих четвероногих держишь, — проворчала она.
Ким пожал плечами.
— Подожди, — женщина остановила его уже в дверях. Ушла в подсобку, вынесла молоко. — Держи. И не смей отказываться!
— Спасибо. Спасибо вам большое!
Доброта одних и ненависть других больно били по нему, и Дже совсем не чувствовал сил бороться дальше. В результате в каникулы он пролежал дома, изредка выбираясь на улицу, практически не питался. Лежал в постели, глядя в никуда, вылезал лишь, чтобы покормить питомца. Молоко, выданное сердобольной теткой, не лезло в горло. Зато его с удовольствием прикончили звери. На учебу Ким не вышел.
Поздно вечером Джеджун проснулся, услышав, как заволновался щенок. Морщась от боли в руке, которую отлежал, он поднялся. Дверь дернули, постучали. Ким ее запер, пришлось идти открывать. Дже едва поставил тельце вертикально, в глазах потемнело.
— Дже, открой, — послышался голос Юнхо.
Пальбари, при звуке голоса хозяина, огласил дом громким гавканьем. Со шкафа на него уставился недовольный кот — старик спал, и неуемный малец разбудил его. Джеджун прошел к двери, отодвинул запор. Ему в лицо тут же ударил холодный воздух.
— Что-то с дядей?! — при виде Чона Дже ощутил тревогу.
— Нет. Кажется, проблемы как раз у тебя, — мужчина внимательно взглянул подопечного. — Мне позвонили из школы, сказали, что ты не ходишь на уроки.
Ким обхватил предплечья руками, нахохлился.
— Да, я… не захотел.
— В смысле «не захотел»? — удивился Чон.
— Ну, так бывает, — Джеджун вернулся в комнату, забрался в постель. — Депрессия у подростков. От всякой ерунды.
— Это на тебя не похоже.
— Хён меня совсем не знает.
Юнхо привалился плечом к стене, оглядел беспорядок в комнате. Ему в бедро уткнулся привставший на задние лапы щенок.
— Так ты, значит, из тех проблематичных тинейджеров, которые срать хотели на окружающих?
— Я никому не причиняю вреда.
— Кроме себя, — кивнул мужчина.
Джеджун закутался в одеяло и отвернулся.
— Вы приехали, потому что позвонил завуч?
— Да, прямиком из офиса.
Ким невесело усмехнулся. Потом подобрался, обхватил колени руками и уткнулся в них лбом.
— Господи-иии, как же я устал! — взвыл он так, что Юнхо едва не вздрогнул. — Я устал, Юнхо! Я устал от того, что никому не нужен! Устал, что на меня смотрят либо с презрением, либо с жалостью! Устал чувствовать себя должным за крохи доброжелательности! Я просто хочу, чтобы на меня не обращали внимания. Я хочу, чтобы меня оставили в покое! И ты, и те зануды в школе! Вся эта чертова деревня! Почему нельзя просто забыть обо мне, как это сделала тетя?!
Юнхо остолбенел. Джеджун не ревел, он вопил себе в колени израненным зверем, которого мучила старая незаживающая рана. Пальбари поджал хвост и заскулил.
— Я устал, — прошептал тихо Дже.
Чон сглотнул. Подобных истерик он никогда в жизни не наблюдал. И не знал, что делать. Он стоял, как идиот, глядя сверху-вниз на комочек, в который сжался парень.
— Прости, — Ким запустил руки в волосы, стиснул длинный пряди и потянул, чтобы физическая боль заглушила душевную. — Ты сорвался из-за меня сюда… И вообще был добр, а я наорал. Прости, хён.
Мужчина опустился рядом с пол.
— Я понимаю тебя. Было время, когда я тоже хотел исчезнуть, — Ким продолжал горбиться, не чувствовалось, что он жадно ловил каждое слово Юнхо. — Но это тупик, Дже.
— Это Квон, да?
— Что?
— Квон, — Джеджун выпрямился и взглянул на Юнхо. — Твой тупик. Ты ведь был в него влюблен?
Юнхо изумленно открыл рот. Несколько раз моргнув, он отвел глаза.
— С чего ты…?
— Ты все еще смотришь на него по-особенному. Я еще тогда заметил, в клинике.
— Это не то, что ты подумал, — выдавил из себя Чон.
— Может быть.
Юнхо начал рыться в карманах в поисках сигарет. Дже молча протянул руку. Мужчина помедлил, потом дал одну, щелкнул зажигалкой.
— Осторожно, они крепкие.
— Дед не любит, когда в доме курят, — пробормотал Джеджун, рассматривая почерневший от огня кончик сигареты и тонкую струйку дыма. — Но он ведь сюда больше не вернется?
Юнхо затянулся. Потом медленно покачал головой.
— Ему уже не до работы. Будет сидеть дома решать судоку.
Джеджун зажмурился и сунул сигарету в рот. Вдохнув, почувствовал, как внутрь устремился терпкий дым, осушил полость рта, спровоцировал кашель. Прокашлявшись, он вдохнул полной грудью.
— Какая гадость, — однако вновь прикусил сигарету.
— Не вдыхай полностью, пока не привыкнешь. А вообще лучше и не привыкать.
С минуту оба молчали. Юнхо приводил мысли в порядок, а Дже обдумывал, сказать или не сказать. Они начали одновременною
— Я ду…
— Ты мне…
Оба тут же замолчали.
-… нравишься, — закончил Ким торопливо.
Он сверлил взглядом вытянувшееся лицо мужчины, потом потянулся, хотел, было, поцеловать, но ему помешали.
— Прекрати.
— Ладно, — кивнул Дже. — Но это правда.
Юнхо поперхнулся, некоторое время не мог ничего сказать.
— Дже, ты не дурак, сам понимаешь, что это ложные чувства. Ты просто благодарен мне.
— В семнадцать влюбленность считается синонимом глупости, вот что я понимаю.
— Мужчины не могут любить друг друга.
— Почему нет?
