– Не заберут, не проси, – неожиданно произнесла Иризи. – Неужто ты не понял? Тунур – их слуга, послушный раб. Он живёт в пустыне лишь по их милости. Они не отнимают у него жизнь, пока он приводит к ним доверчивых путников на растерзание. А сам он потом забирает у путников верблюдов и вещи. Посмотри же, где самый сильный верблюд? Где мешки припасов? Где твоё ружьё?
И вправду, оружия, мешков и сундука с провизией и посудой больше не было на месте. И верблюда. Даже двух. И парочки бурдюков… О нет, это же просто катастрофа!
– Что же я наделала? – слишком поздно пришло ко мне понимание произошедшего. – Это я виновата. Не надо было слушать этого бродягу. Не надо было разрешать ему идти с нами. А теперь люди погибли … И мы сами на грани… Простите меня. Я всех вас так сильно подвела.
– Не винись, госпожа, – вступилась за меня Иризи. – Ты здесь иноземка, ты наши порядки не знаешь. А вот тот, кто должен знать, – тут она с недовольством глянула на Чензира, – проморгал недруга и ещё уши развесил.
– Попридержи язык, женщина, а не то…
– Эта женщина спасла тебе жизнь, – как бы между прочим сказал ему Шанти. – Не опутай она тебя верёвкой и не оставь внутри соляного круга, ты бы сейчас плавился в синем оке Эштума как и твои стражи. Но ты жив. Потому что эта недовольная тобою женщина заранее выпросила у меня слитки соли и раздробила их, чувствуя неладное. И эта соль спасла твою жизнь. И жизнь госпожи Эмеран. Так что благодари милостивую Лахатми за мудрость её жрицы и помни – ты теперь обязан Иризи собственной жизнью.
Чензир выслушал его молча, но ничего не ответил. Было видно, что заступничество Шанти и его доводы возымели действие. Чензир больше не кидал на Иризи сердитых взглядов. Зато он приосанился, окинул взглядом наш лагерь и сказал:
– Как единственный визирев страж, извещаю господина Леона, что мы лишились людей, верблюдов, части провианта и воды. Без припасов нельзя идти дальше в пустыню. Надо возвращаться в Хардамар, восполнить потери и снова попытаться отправиться на поиски Города Ста Колонн по карте полукровки. А сейчас предлагаю рассыпать запасы соли вокруг лагеря и переночевать, чтобы завтра утром пуститься в обратный путь.
Леон выслушал перевод и согласно кивнул:
– Разумно. Лучше обождать до рассвета и попытать счастья во второй раз. Надеюсь, при свете дня эти шестипалые с копытами по пустыне не гарцуют. И всякие сапожники не бродят рядом. Не надо больше нам советчиков. Дальше пойдём сами. Другого пути у нас нет, ведь так?
Так. Вот только что-то всё равно свербит внутри и не даёт спокойно лечь и заснуть. Предчувствие опасности? Не знаю. Лучше выясню это утром.
На следующее утро, мы устроили для себя поистине королевский завтрак на пятерых – потому что только короли могут позволить себе пить и есть из золотой посуды. А другой у нас больше и не было, сапожник утащил все наши латунные миски со стаканами. Пришлось Леону достать из своей сокровищницы подарочный сервиз. А, впрочем, он на этот счёт не переживал. У нас у всех теперь была масса поводов тревожиться о более насущных проблемах.
Утолив жажду солоноватой водой, мы пустились в обратный путь, но не успели дойти до кислотных и нефтяных слюней Эштума, как дорогу нам преградили невесть откуда взявшиеся змеи. Красные, зелёные, черные – они сплетались в клубки и расползались в стороны, угрожающе выкидывая скалящиеся головы вперёд, к ногам верблюдов.
– Проклятие! – не выдержал Леон. – Опять колдовство? Опять проделки той твоей ведьмы из снов?
Похоже на то. Но как же Нейла может так над нами издеваться и не давать ступить шагу назад? Ведь мы не собираемся бежать кто куда, мы честно планируем после остановки в Хардамаре вернуться в серную пустыню, но с новыми запасами еды и воды. Как же без них мы выживем в пустыне? Как мы вообще доберемся до огненных врат? Из-за слепого колодовства Нейлы мы угодили в настоящую ловушку. Глупая ведьма!
Пока я расписывала в своем воображение всевозможные сценарии нашей скорой смерти, Шанти и Леон принялись за инвентаризацию припасов. Помимо чудом не украденного мешка с финиками, у Шанти имелась пара мешков риса. Сколько помню, они всегда были при нем, даже в Жатжае Шанти с ними не расставался. Видимо, это стратегический запас, и сейчас он оказался как никогда кстати.
– Ну, – со скепсисом прокомментировал Леон, – одним рисом сыт не будешь, – а после открыл сундук с нашими личными вещами и начал вынимать из-под пачек марли местами погнутые консервные банки.
Оленья тушёнка, мясо цыплёнка, гусиный паштет, оливки, гречневая каша, овощное рагу, фасоль в томатном соусе, плавленый сыр – и это только в банках. А ещё в сундуке лежали запаянные упаковки галет и шоколада. Феноменальный набор. Причём, из этих банок мною куплены лишь оливки и паштет.
– Это из того армейского ящика? – припомнила я.