Не сговариваясь, обе девушки вцепились в ручку и принялись тянуть её на себя, но тяжёлая дверь и не думала поддаваться двум миниатюрным сарпалькам. Неудивительно, что сокровищницу вокруг потайного зала давно разграбили, а вот дверь так и не распахнули. Не под силу это здешним жителям.
Не сговариваясь, мы с Шанти тоже схватились за ручку и принялись тянуть.
С лязгом дверь слегка приоткрылась, а со второго толчка и вовсе плавно начала ползти в нашу сторону. Стоило мне взглянуть на приоткрывшуюся щель у пола, как в ней тут же промелькнул длинный хвост с кисточкой.
– Братец-тушкан указует нам путь, – возликовали сектантки и ринулись к узкому проходу, но я поспешила встать поперёк него и предупредить:
– Сначала войду я со своими спутниками, а вы останетесь здесь ждать, пока мы не выйдем.
– Сестрица, – обескураженным тоном протянула одна из них, – если хочешь себе мудрую голову, бери любую, их там на всех хватит. Хочешь, бери половину нашего золота, мы разве жадничаем?
Да, объясняться с ними бесполезно. Придётся чётко сказать:
– Меня не волнуют ни головы, ни деньги. Я просто хочу осмотреть комнату до того, как вы её разворошите, ясно? Как только я покину её, делайте там что хотите, а теперь моя очередь первой войти в хранилище.
Кажется, мои слова вразумили камалисток, и я беспрепятственно проскользнула внутрь темного помещения, а вслед за мной Шанти и Иризи с факелами.
Мы оказались в круглом зале, абсолютно пустом и безмолвном. Мы опоздали? Его уже ограбили и все вынесли до нас? Странно, но ведь дверь была так плотно заперта...
– Смотри, – шепнул мне Шанти и указал факелом на стену.
И правда, как я сразу не заметила, что в замкнутой кольцом стене имеются два десятка ниш. А из этих ниш на нас смотрят темные хмурые лица. Я почти успела испугаться, но быстро поняла, что это скульптуры. Бюсты мужчин, кажется, из глины. А поверх них водружены тонкие золотые тиары.
Я подошла ближе, чтобы хорошенько всё разглядеть: просто поразительно, лица вылеплены так реалистично, и черты лица у всех разные, индивидуальные, ни одна скульптура не повторяет другую. И тиары явно сделаны разными мастерами.
Начав съёмку, я не переставала удивляться, как хорошо сохранилась керамика. Не треснула, с идеально ровной поверхностью, без пор. А эти тиары... Для чего они вообще нужны в этой портретной галерее? Их когда-то носили сатрапы, чьи скульптуры пополнили этот зал? И теперь каждая тиара надета на причитающийся ей бюст? Здорово. Но где же отсеченные от тел головы?
Внезапно сверху донесся гул, словно земля содрогается над нашими головами. Что-то похожее я ужу слышала в могильной камере на кладбище тел, а это значит...
– Там наверху началась гроза, – озвучил мою догадку Шанти.
Точно, молнии бьют по золотым колоннам, небесное электричество уходит под землю и скоро заберется в этот зал, я это чувствую.
– Надо скорее возвращаться наверх, – объявила я, и Шанти с Иризи меня поддержали.
Вот только я так и не узнала:
– А где же головы сатрапов?
Действительно, где недостающая часть для моего репортажа о древних кладбищах Сарпаля? Без голов все пойдет насмарку.
Камалистки, услышав мой вопрос, тут же влетели в зал и воззвали:
– Братец-тушкан, где ты?
Хвостатая мышь тут же обозначила своё присутствие и начала подпрыгивать на месте возле ниши со скульптурой.
– Ах, вот он где, наш мудрец... – Девица подскочила к нише и схватила бюст обеими руками, чтобы вытащить наружу. – Наш всезнающий вещун. Посмотри, что мы тебе приготовили.
Пока одна девица держала скульптуру в руках, другая вытянула из-под одежды подвеску на цепочке в виде прямоугольной пластины с выгравированными на ней надписями и знаками.
– Вот твой новый язык, – покрутила она пластинкой перед носом у глиняной головы, – с ним ты снова заговоришь и откроешь нам все тайны мира.
Я смотрела на это спектакль и не могла понять: они всерьез хотят заставить бюст заговорить?
Внезапно камалистка разжала пальцы, и древнее произведение искусства полетело на пол. Скульптура разбилась, разлетелась на десятки черепков, а тиара укатилась в сторону. Погиб образчик керамического мастерства. Вот только под грудой черепков что-то лежит. Что-то большое и круглое.
Камалистка опустилась на колени и вытащила из-под обломков высохшую голову. Мумифицированную. С обтянутым кожей черепом и пучком волос на макушке.
– О, правитель погибших земель, – подняв голову за волосы, сказала ему в лицо камалистка, – как же долго ты спал в своей скорлупе, как долго изнывал от тишины и скуки.
Я принялась снимать этот мини-спектакль и готова была заснять даже ритуал вселения в голову говорливого демона-предсказателя, если бы не грохот над головой,
– Госпожа, – напомнила мне Иризи, – надо спешить наверх, пока молнии бьют в столпы и открывают двери в другие миры.
– Да, я помню, но ещё немножко.
Я продолжала снимать, когда камалистка попыталась всунуть пластинку с заклинаниями в рот мумии, как вдруг по комнате пронёсся скрипучий треск и потолок начал светиться. Что за чертовщина? Ой, а почему бедро так припекает?