Камалистка сняла с шеи шнурок с привязанной к нему пластиной и вложила её в рот мертвеца. Челюсть щелкнула, рот захлопнулся, а из черепа начал доноситься тихий резонирующий шум, будто пластина, вставленная на место иссохшего языка, вибрирует.
– О, мудрый вещун, скажи, кто стоит перед тобой? – подчёркнуто помпезно воскликнула девушка и повернула череп в сторону оторопевшего Леона.
– Ле-е-е… ту-у-у-ун… Ле-е-е… о-о-он… А-а-а-а… ла-а-ар… – прогудел череп.
Летун Леон Алар? Мертвец вправду сказал это по-аконийски?
Судя по растерянному виду Чензира, он впечатлился от происходящнго не меньше Леона.
– Эми, что это такое? – полушёпотом спросил он меня, – Откуда оно знает моё имя?
– В этой голове поселился древний дух, – попыталась объяснить я. – С тех пор, как мы побывали на кладбище с железными колоннами, он путешествовал вместе с нами в цилиндре. За это время он, наверное, многое о нас узнал.
– Ну же, розовый чужеземец, – вмешалась камалистка, – спроси вещуна о чём хочешь, и скажи этому маловерному, – тут она глянула на Чензира, – правду ли тебе сказал вещун.
Я перевела её просьбу, а Леон, недолго думая, ввязался в странную игру.
– Как звали моего отца?
– Же-е-е…ро-о-ом
Леон нервно сглотнул и продолжил:
– А как зовут мою мать?
– А-а-а… ли-и-ис.
Жером и Алис. Да, всё верно, ненасытный сатрап не врёт. А ведь всё эти дни Леон вслух не вспоминал о своих родителях. Значит, дух не подслушивает. Он просто знает, кто мы есть на самом деле. И наверняка не только это.
Кажется, и Леон пришёл к схожему выводу, и потому начал сыпать вопросами:
– Что случилось с моей ласточкой?
– Пти-и-и-цы-ы-ы… ка-а-а-мни-и-и…
– А получу ли я страховку за неё?
– Да-а-а-а…
– А когда я вернусь домой?
– Три-и-и-и…
– Три? Три чего? Дня? Месяца? Недели? Или…
– Да-а-а-а
Три недели. Какая приятная новость.
– Эми, ты слышала? Три недели, – радостно повторил мне Леон. – Через три недели мы уже будем в Фонтелисе.
– Ты будешь, – окончательно поняла для себя я.
– Что?
– Ты спрашивал про себя. Это ты вернёшься через три недели в Фонтелис.
Да, именно так всё и будет, если череп не врёт. Леон вернётся, а я… Я просто не смогу расстаться с Шанти.
– Слушай, голова, – продолжил расспрашивать Леона, пропустив мимо ушей все мои слова, – а когда вернёмся домой, что меня там ждёт, а?
– Сла-а-ва-а-а…Жё-ё-ё-ны-ы-ы… Де-е-ень-ги-и-и… Не-е-е-бо-о-о…
Слава, жёны, деньги и небо? Как интересно. Особенно про жён во множественном числе. Это же сколько у него их будет?
– Эми, – тут же воодушевился Леон, – а давай, про тебя спросим. Голова, а скажи…
– Нет, Лео, я ничего не хочу про себя знать, – отрезала я.
– Но почему? Забавно же. Пройдёт время, потом сравним и поймём, сбылось или не сбылось.
Нет, я точно ничего не хочу сравнивать. Я уже слышала одно предсказание. Четыре ребёнка, пасынок и стылый муж. Не хочу, чтобы голова снова мне о них напомнила. А если… Иризи ведь говорила, что высшие силы творят нашу судьбу и меняют её на свой лад, если попросить. Что, если чудодеи переткали полотно моей судьбы? Прямо сегодня, когда я предстала перед чудодеями, их верными слугами, вместе с Шанти. Ведь не зря на наших руках отпечатался объединяющий знак, не зря Энтаур заставил самолёт Леона упасть посреди пустыни, не зря наши дороги с Шанти пересеклись… Или судьбу не изменить? Да даже если так, я всё равно попытаюсь, иначе не прощу себе свою покорность и смирение. Но для начала мне нужно перестать слушать всякие предсказания. Они не должны сбивать меня с намеченного пути.
– Лео, – подумала и сказала я ему, – у тебя будет интересная и насыщенная жизнь. И это главное. За меня не переживай.
– Точно? – как-то неуверенно спросил он.
– Точно. Ты лучше скажи Чензиру, доволен ли говорящей головой. А то он не верит, что она может знать другие языки, кроме сарпальского.
Леон глянул на встревоженного стража и со значением пару раз кивнул.
– Вот! Вот, – возликовала камалистка. – Вещун знает заморские языки! Вещун знает, что творится за океаном! Всесильный предсказатель отныне послужит Румелату и властительнице Алилате! Сестрица, спешим скорее домой, одарим наших сестёр золотом, поможем им избавиться от власти ненавистных мужей. Поможем милостивой Алилате прознать коварные планы сатрапа Сураджа и защититься от его неуёмной власти. Вперёд, домой! В Румелат!
На этом девушка выдернула шнурок вместе с пластиной изо рта черепа, и свет в его глазницах мигом погас. А потом камалистки подхватили щит с золотом и говорящей головой и попятились в сторону пустыни. Удивительно, но стоило одной из них пронзительно свистнуть, как из-за бархана показались два сбежавших верблюда. Ах вот где они были, просто прятались от нас и покорно ждали хозяек. Ну, пусть теперь и везут их в Румелат, нам же лучше – не придётся делиться с ними нашими вьючными верблюдами, что лишились своей ноши. Да и нам самим теперь надо… А что же нам теперь нужно делать дальше?