– А ещё в газетах писали, что вы невеста хаконайского принца, – беспардонно заявил он, а я невольно глянула на Стиана и заметила, как по его лицу проскользнула тень. – Просто удивительно, наш институт и вдруг такая высокая гостья. Кому сказать – не поверят. У меня же есть обе ваши книги. С боем их доставал в книжных лавках, в очередях стоял, чуть в драку не ввязался за последний непроданный экземпляр. В империи, после того как вы возвращались домой из Сахирдина через Флесмер, ваши книги стали настоящими бестселлерами. Я со времён своего детства не помню такого интереса к Сарпалю, какой проснулся в наших людях после издания ваших альбомов. Вы здесь настоящая знаменитость. Даже представить не могу, что же вас привело к нам в институт.
Он с таким неприкрытым интересом взирал на меня, будто перед ним заморская диковинка или чучело редкого животного. Мне даже стало как-то некомфортно от столь навязчивого внимания, но я всё же ответила:
– Меня привёл сюда Сарпаль, разумеется. В Аконийском королевстве заведений подобных вашему пока нет, и я решила найти сведущих учёных здесь, во Флесмере.
– О, как здорово. Вы прибыли точно по адресу. Только вам не Вистинг нужен, а я.
– Да? – растерялась я от такого самоуверенного заявления и даже посмотрела в сторону Стиана, а он лишь загадочно улыбнулся, прикрыл глаза и незаметно от коллеги помотал головой, будто говоря, чтобы я не воспринимала его болтовню всерьёз.
– Он же фольклорист, а вот я занимаюсь материальной культурой. Между прочим, ваши снимки из монастыря Камали заставили меня написать статью на тему ритуальной атрибутики в магических культах. А в вашей последней книге я видел фотографию фрески из погребальной камеры, и меня теперь мучает один вопрос – а нет ли у вас подробных снимков той настенной росписи с пирами и казнями?
Снимки росписи с кладбища тел? Вообще-то есть, но…
– Я кое-что привезла доктору Вистингу в залог нашего сотрудничества и…
Не успела я договорить, как искусствовед метнул взгляд на рабочий стол Стиана и тут же приметил мой конверт. А дальше чуть не случилась потасовка: Бергет вскочил с места и метнулся к конверту словно тигр к антилопе, но Стиан успел ухватить мой подарок и спрятать его в выдвижной ящик стола. А дальше был долгий разговор на повышенных тонах, вернее, восклицал и разорялся Бергет, в то время как Стиан внимательно его слушал, кивал, но конверт не отдавал. О чём они говорили, я так не и не поняла, но в итоге Бергет вынул из кармана брюк ключ и протянул его доктору Вистингу, а доктор осторожно достал из ящика конверт, вытащил из него те самые фотографии фресок и отдал их коллеге. Тот вмиг просиял, вырвал из рук Стиана добычу и умчался прочь из кабинета, даже не попрощавшись.
– Вот видишь, какой ажиотаж вызывают твои фотоработы, – полушутя заметил он, вертя полученный ключ в руке. – Страшно представить, что будет с остальными, когда я покажу им твои снимки.
– Вижу, у вас здесь работают очень увлечённые люди.
– Не то слово.
– И они не в курсе, что ты напрямую причастен к появлению моего альбома и нашей с Леоном книги?
В моём голосе предательски проскользнули нотки претензии, а Стиан опустил глаза и произнёс:
– Я просил тебя не снимать меня в Жатжае, и ты сдержала обещание, поэтому моих фотографий нет в твоём альбоме. Леона я просил не упоминать меня в книге, и он тоже не нарушил данное мне слово. Меня в институте, конечно, спрашивали, не пересекался ли я с вами, когда сам ездил в командировку в Жатжай и Сахирдин, но я им ничего не сказал.
– Не ищешь славы, значит.
– Именно.
А ещё не хочешь нарушать конспирацию, как я теперь знаю.
– Вообще-то, – решила я пойти на провокацию, – то, что твоих фотографий нет в альбоме и книге, не значит, что я их не делала.
Да, мне очень хотелось посмотреть на реакцию прожжённого шпиона, когда он поймёт, что конспирация порушена и его фотографии могут попасть в руки аконийской разведки благодаря мне. Конечно, я сильно рискую, говоря ему это в лицо, но мы же в общественном месте, и он точно ничего со мной не сделает. Да и искусствовед Бергет где-то рядом…
– Так всё-таки сфотографировала меня? – словно не веря в случившееся, спросил Стиан.
– С длиннофокусным объективом да ещё и исподтишка это не сложно сделать.
Я ожидала увидеть на его лицу досаду или даже злость, но Стиан смущённо улыбнулся и заключил:
– Но ты их не опубликовала. Так зачем же они тебе?
– Для своей собственной коллекции.
– Да? И по какому критерию мои снимки туда попали?
Я невольно вспомнила те самые припрятанные фотографии, где он без рубашки, с обнажённым торсом, мышцами и прессом, и меня кинуло в жар.
– Ты очень фотогеничен, а я не могу пройти мимо человека, который отлично смотрится в кадре. Такова уж моя профессиональная деформация.
– И у тебя есть специальный альбом с фотогеничными людьми? – с едва скрываемой ироний спросил он, и я поняла, что сейчас поплыву и наговорю глупостей, если не возьму себя в руки.