Я послушно держалась в их тени, даже сгорбилась, чтобы ещё больше скрыться из виду прохожих, но не прошло и минуты, как позади послышался голос того самого торговца, что распекал Стиана, но обращённый к новому покупателю:
– Да что вы все сегодня сюда съехались? В деревне вашей лишайной что, разом у всех куры кончились? Вон, землячка твоя с братцем уже парочку прикупили. Вы там по соседству один курятник сколотите что ли, болезные.
Проклятье, там что, к прилавку подошёл ещё один человек в жёлтом? Настоящий лишайный? Это плохо, это очень плохо. Стиан прав, надо поскорее убираться отсюда, пока у нас не возникли неприятности.
Мы уже почти добрались до рыночных ворот и даже ступили на мощённую улицу, как позади послышалось взволнованное:
– Сестрица, постой, не спеши. Сестрица…
Ну вот, он меня заметил. И теперь не отвяжется, пока не узнает, кто из его односельчанок скрывается под жёлтым покрывалом.
– Молчи и ничего ему не говори, – шепнул Стиан и заставил меня сесть в седло, а сам встал перед лошадью, словно желая оградить меня ото всех прохожих и нежеланных собеседников.
– Малика, это ты? – подбежал к нам низкорослый человек в жёлтом. – Или ты Амита? Или Хема?
Хорошо, что я сижу верхом, и он не может верно оценить мой рост, иначе бы не пытался опознать во мне одну из своих знакомых. Он бы сразу понял, что я не сарпалька.
– Чего тебе? – непривычно грубо обратился к нему Стиан.
– Так это… – замешкался человек в жёлтом, – поприветствовать решил землячку.
– Она не из твоей деревни.
– А из какой? – резонно вопросил незнакомец и добавил, – А ты-то сам кто?
– Я её единокровный брат.
– Да ладно? Что-то я не слышал, чтобы у нас или у соседей жила полукровка. Нет у нас таких.
Проклятье… теперь нас точно разоблачат.
– Я вот тоже сколько жил и не знал, что тромец, который мою мать соблазнил, ещё и в лишайной деревне отметился. Скрывала мать от меня это, только с неделю назад проговорилась. Говорит, есть у тебя или брат или сестра от дочери старого мельника.
– А… – поражённо протянул лишайный, – от Субейды, значит, мельничьей дочери… Так она ж, вроде замужем за Махешем, плотником.
– Ну, так это уже не нашего ума дела. Спасибо, конечно, Махешу, что сестру мою как родную растил, а теперь уж моя очередь родной крови помочь. Что она хорошего в вашей деревне видит? Совсем уже вся коростой покрылась. Не дело это. Вот, повезу её на богомолье в храм Азмигиль в Тумкулам. Там и целебные источники есть. Люди от слепоты излечиваются, так может вода та и от лишая поможет. Так что едем мы в Тумкулам, некогда нам разговоры разговаривать. Бывай.
И, пока лишайный не успел опомниться, Стиан увёл лошадей подальше от рынка, а потом и вовсе вскочил в седло, дал команду Гро бежать впереди, и мы поехали прочь из Манзо.
– Что теперь будет? – добравшись до укрытия в виде очередного железнодорожного тоннеля, спросил я. – Нас раскрыли? Тот человек вернётся в деревню и узнает, что дочь той Субейды никуда и ни с кем не уезжала?
– Надеюсь, что да, – глядя сквозь меня сказал Стиан. – Не хочу, чтобы из-за моего вранья у тех людей были проблемы.
– Но тогда они поймут, что ты вёз под жёлтым покрывалом кого-то другого. Что, если лишайные сообщат властям о бородатом полукровке, который то ли похитил какую-то женщину, то ли скрывает от глаз людей иностранку?
– Лишайные не спешат выносить свои проблемы дальше родных деревень. Не думаю, что тот человек тут же кинется к стражам сообщать о нас. Возможно, он проговорится о странном происшествии, когда снова поедет на рынок в Манзо. Но это будет не скоро. Мы успеем добраться до Шамфара, а может, даже до границы с Румелатом, а стражи поедут по ложному следу на север, в Тумкулам. Не бойся, всё под контролем. Я не дам тебя в обиду.
Я это знала, и потому не стала больше забивать голову напрасными опасениями.
За день, мы преодолели пару оврагов, пересекли по навесному мосту бурлящую реку, а к следующему дню достигли Шамфара, столицы Старого Сарпаля.
Глядя на высокие крепостные стены и затаившиеся за ними пики высоких храмов, я желала только одного:
– Проедемся по городским улицам? Посмотрим на старосарпальскую архитектуру. Если я смогу сделать фотографии скрытой камерой, они станут изюминкой в нашей новой книге.
– Не думаю, что это хорошая идея, – безрадостно отозвался Стиан.
– Думаешь, там мы снова встретим кого-то из проклятой деревни?
– В Шамфаре? Вряд ли, они так далеко не забираются, разве что по какому-нибудь особому поводу.
– Например, ради Дня очищения? – тут Стиан с подозрением посмотрел на меня, а я спросила, – Что это за мероприятие? Религиозный праздник? Или какой-то местный фестиваль?
– Это день, когда сатрап очищает свою совесть от грехов, что сотворил, восседая на троне Великого Сарпа. Помнишь, я рассказывал тебе об этом обычае, когда в Сахирдине мы нашли кладбище тел ненасытных сатрапов. Там ещё были нержавеющие колонны с рисунками ритуала умерщвления старого правителя и вселения его духа в тело нового.
– Точно. На тех колоннах был запечатлён ритуал обезглавливания. Ты ещё сказал, что подобный ритуал сохранился в Старом Сарпале.