– Тебе виднее, как такие книги называются. Раньше, в былые века, чтобы господин выбрал себе на ночь девушку, он размешивал в большой Чаше Жребия таблички с их именами и не глядя тянул оттуда одну, две или все пять. Потом во дворце завели моду рисовать портреты девушек, чтобы господин видел их лица и больше не полагался на удачу. Правда, в те времена девушки любили приплачивать художнику, чтобы он рисовал их краше, чем есть на самом деле. А кто не дарил ему подарков, тех он рисовал безобразными, и господин, глядя на их портреты больше никогда не звал их к себе, и вскоре отправлял в Дом Тишины и призывал к себе новых наложниц. Но то было давно. Полгода назад по велению господина во дворце поселился заморский фотограф. Он привёз с собой с севера много непонятных вещей, чтобы печатать портреты в тёмной комнате. Евнухи сопровождали каждый его шаг и не подпускали близко к девушкам, которых он должен был фотографировать. Книгу портретов он сделал в срок, и она очень понравилась господину. Он повелел фотографу остаться во дворце ещё на несколько месяцев, чтобы он сделал портреты всех его детей и портреты новых наложниц, что пришли на смену старым и даже всех их служанок, ведь среди них тоже есть хорошенькие девушки. Так заморский фотограф и задержался во дворце на полгода. И потому коварная Сулочана придумала обвинить его в преступной связи с Джаянти. Однажды она пришла к господину и сказала, что Джаянти носит под сердцем ребёнка вовсе не от него, а от заморского фотографа и доказательство тому есть в книге соитий, где имени Джаянти нет в подходящий для зачатия срок. Господин повелел старшему евнуху показать ему книгу, и когда увидел в ней поддельные записи, его сердце почернело от злости, глаза налились гневом, а разум окутала беспросветная ярость. Он потребовал привести к нему фотографа, а когда тот пришёл, то не успел сказать и слово в своё оправдание – господин отсёк ему голову саблей. А потом вне себя он выбежал из тронного зала, ворвался в гарем и одним взмахом сабли вспорол живот Джаянти. Но на этом его ярость не погасла, и он принялся карать всех девушек, кто понёс за последние полгода – ведь именно шесть месяцев назад заморский фотограф появился во дворце и был допущен до девушек. Господин совсем позабыл о книге соитий и попросту решил отсечь всякую возможность, чтобы чужая кровь влилась в жилы наследников трона Сарпа. Он был не в себе, он будто стал демоном. Нам было так страшно видеть блеск его почерневших от злобы глаз. Мы боялись, что господин решит очистить весь гарем от чужого присутствия. Но он умчался во дворец, где живут его жёны, и там он зарубил Сулочану. Он ведь думал, что и она могла носить под сердцем не его дитя. Вот так злодейка и заговорщица получила награду за свою ложь. А полы дворца в тот день пропитались кровью невинных. Прежний старший евнух решил бежать до того, как правда вскроется, и господин узнает, что тот обманул его, подделав записи о визитах Джаянти. Прошёл день-другой и ярость покинула господина. Он снова смог ясно мыслить и незамутнённым взглядом увидел в книге соитий срезанные надписи и начертанное поверх них другое имя. Он раскаялся в содеянном, его сердце рыдало о погибшей Джаянти, душа скорбела об остальных без вины погибших девушках и нарождённых детях. С тех пор прошло уже полгода. Новый старший евнух Сеюм всё набирает во дворец девушек из лучших старосарпальских семей на замену умершим, а господин всё тоскует о тех, кого любил и кого с ним больше никогда не будет.
На этом Шрия замолчала и перевернулась на другой бок, явно намереваясь заснуть. А я ещё долго ворочалась и прислушивалась к шороху раздуваемых ветерком занавесей у выхода на террасу, и думала лишь об одном… Нет, не о том, что сатрап Сурадж – неуравновешенный психопат, с которым опасно иметь дело. Мне всё не давала покоя мысль о моём без вины погибшем коллеге.
Он приехал сюда тайно для работы во дворце. Ему было поручено напечатать фотопортреты всех жён и наложниц, чтобы составить из них альбом, а вернее каталог, по которому его сумасшедшее высочество хотел выбирать себе любовницу на каждую ночь, как нормальные люди выбирают себе по каталогу мебели подходящее кресло или диван. Потом аппетиты сатрапа возросли, и он захотел ещё и каталог прислужниц. И вряд ли он успел его получить – наверняка сатрап обезглавил фотографа прежде, чем тот закончил свою работу. Но, тем не менее, где-то во дворце должна была остаться его фотолаборатория с плёнками, бумагой и реактивами. И камера. А я тот самый человек, кто может с этой камерой поработать и довести начатое до конца.