Я украдкой приблизилась к столику Дипики, что лежала на тахте за балдахином и самозабвенно ревела, и незаметно подложила ожерелье в её шкатулку. Пусть потом найдёт его и порадуется. А пока девушка явно не готова к диалогу и примирению.
Вернувшись к своему спальному месту, я с удивлением обнаружила сидящую на моей тахте Кирти.
Завидев меня, девушка тут же подскочила, но прочь не рванула, а задержалась на месте и, потупив взор, произнесла:
– Я должна поблагодарить тебя. Все несли тебе украшения, чтобы ты сфотографировала их в лучшем виде, а я решила не заискивать перед тобой. Но ты всё равно выделила меня. Выбрала меня для него. И поэтому я должна тебя отблагодарить.
Тут она протянула мне брошь в виде сказочной птицы с длинным хвостом, инкрустированным цитринами, а я не удержалась, чтобы сказать:
– Я не ради награды это сделала. Я бы позвала любую. Просто ты лучше всех вписывалась в те декорации. В общем, ничего личного, это просто работа.
– Да? – с сомнением протянула она, а потом ладонь её сжалась и птичка исчезла из поля моего зрения.
Кирти развернулась и с гордым видом решила удалиться, и тут я не смогла сдержать смеха.
– Что? – сурово вопросила она. – Ты же сама сказала, что награда тебе не нужна.
– Я лишь сказала, что не ради наград работаю. Но брошь оставь себе. С меня уже хватит подарков и подношений.
– А ты и вправду зазнайка.
– Неужели?
– Именно. Всё время делаешь вид, что тебе будто всё равно, будто ты выше всех этих интриг и сражений за внимание господина Сураджа.
– Мне его внимание не нужно. Мне нужен только гонорар за мою работу. Как только получу его, сразу же покину дворец и вернусь домой. А вы все можете и дальше продолжать свои битвы за внимание господина.
– И продолжим. Одной соперницей меньше – уже хорошо.
Она смотрела на меня с таким величием во взгляде, с такой непоколебимой уверенностью в собственном превосходстве, что я не удержалась от вопроса:
– И зачем тебе всё это, Кирти?
– Что ты имеешь ввиду? – нахмурилась она.
– Ты ведь тромка, уроженка севера. Ты знаешь другой мир, где жизнь и мнение женщины ценятся намного больше, чем здесь. Почему же ты приняла правила здешней игры? Как ты вообще сюда попала?
– Как и ты. Стражи схватили меня и привезли во дворец.
– Где схватили? Ты ведь явно не приезжала в Старый Сарпаль инкогнито, чтобы снимать репортаж о жизни Шамфара. Тебя похитили где-то в другом месте.
– На Макенбаи, – нехотя сказала она. – Из отеля, где я работала горничной.
– Подожди, я была в прошлом году на Макенбаи. Там в отеле персонал полностью состоит из ормильцев. Тромцев на работу туда не приглашают. Ормильцы справляются собственными силами.
– Ты плохо знаешь внутреннюю кухню. Отель призван обслуживать исключительно тромских гостей. И некоторым гостям спокойнее оставлять в номерах свои личные вещи, если они точно знают, что никто из необразованных полудиких горничных из ближайшей полудикой деревни туда не зайдёт и на грошовую бритву с расчёской не покусится. Я работала по специальному приглашению руководства отеля исключительно для обслуживания гостей номеров люкс. И это была очень трудная и неблагодарная работа. Потому что все эти фабриканты, сыновья министров и киноактёры те ещё свиньи и моральные уроды. Каждый второй так и норовит зажать углу и залезть под юбку. А кто-то и вовсе… – тут она на миг замолчала, и я заметила застывшие в глазах слёзы, но Кирти быстро пришла в себя и даже гордо вздёрнула подбородок, чтобы с вызовом сказать. – Я была несказанно рада, когда меня похитили агенты старшего евнуха по наводке управляющего отелем. Да, просто счастлива. Потому что там, в отеле меня ждали только грязные унитазы и похотливые богачи, которые относились ко мне как к самой дешёвой портовой шлюхе. А здесь я в первый раз в своей жизни услышала комплимент о том, какая я красивая и нежная. И получила первый в жизни подарок. И даже не один. А ещё я впервые узнала, что с мужчиной можно испытать не только боль и отвращение, но ещё и сказочное наслаждение. Да, до дворца у меня была непростая жизнь. И поэтому всё, что у меня есть сейчас, я ни за что не променяю на возможность вернуться домой. Там я буду свободной, но втоптанной в грязь. А здесь даже будучи рабой, я могу одеваться в шелка и носить золото. Понимаешь меня?
– Да, понимаю, – пришлось кивнуть мне. – Я, правда, понимаю тебя. Ты права, женщина не должна терпеть унижения ради мифической свободы. Это не свобода, а самый худший вариант внутреннего рабства. Если здесь ты чувствуешь себя лучше, значит, твоё место здесь.
– Да, здесь я чувствую себя лучше. Ты даже не можешь представить, насколько. Ты ведь никогда не была бедной и тебе не приходилось терпеть домогательства мужчин, от которых зависит, будет ли у тебя работа, или ты вернёшься с Макенбаи в Рювелан на вонючий рыбный завод.
– Хм… Зато я не в первый раз оказываюсь похищенной ради удовлетворения чужой похоти. И второй раз я намерена выпутаться из этой истории без репутационных и моральных потерь.