– С тех пор, как повелитель и его старшая жена покинули дворец и оставили мне ключи от всех дверей на женской половине. Эту неделю я распорядитель гарема, и с моим мнением нужно считаться.
– Ясно. Ты теперь тут главный. Но зачем мы пришли сюда?
– Ты же взяла с собой вещи в дорогу, – отпирая замок ключом из связки, сказал Сеюм, – вот и я не могу покинуть дворец с пустыми руками.
– Ты что, хочешь ограбить своих бывших хозяев? – не поверила я.
– Хочу забрать то, что им никогда не принадлежало по праву.
Я всё ещё не могла поверить в происходящее. А ведь Сеюм казался преданным псом Сураджа. Так что же пошло не так? Почему он решил сбежать от него и прихватить с собой что-то на память?
Мы вошли в тёмное помещение и неспешно двинулись вперёд. Я помнила в общих чертах, что нас здесь ждёт, а вот Стиану всё было в новинку. Как и Гро.
Когда Сеюм зажёг масляные лампы у стен, свет выхватил из тьмы знакомые мне статуи и сундуки. А вот Стиан первым делом приметил кое-что другое.
– Трон Румелов? – не веря своим глазам, произнёс он, подходя ближе. – Я думал, его разрубили на части и сбросили в пропасть близ Барията, чтобы династия Румелов помнила, их власть ничто, пока есть власть Сарпов.
– Да, ты очень много знаешь для старосарпальского полукровки, – сказал ему Сеюм. – А вот для тромского в самый раз.
– Да, я не уроженец здешних мест. Доволен?
– Возможно. Это ведь значит, что у тебя нет причин мешать мне. Так кто ты такой? Тоже фотограф, как Имрана? Приехал сюда вынюхивать и выслеживать?
– Считай, я приехал сюда, чтобы быть ассистентом фотографа. Так в чём это я тебе могу помешать, будь любезен, объясни?
Сеюм лишь коварно улыбнулся и указал на трон в виде чашечки цветка.
– Что ты хочешь этим сказать? – не понял Стиан.
– Взгляни под трон, – предложил он. – Ты ведь умный полукровка, много знающий. Вот и скажи, что ты видишь.
Гро тем временем успел обнюхать все сундуки и столики, но стоило ему приблизиться к трону, как он нервно зарычал и отступил назад.
Под сиденьем блеснули два огонька. Я уже знала, что это такое, а вот Стиан нагнулся, чтобы разглядеть получше. И тут зелёные отблески стали наливаться кровью, пока не вспыхнули ярким огнём. Стиан тут же отшатнулся назад.
– Голова Генетры, правительницы Румелата, – прошептал он, когда глаза мёртвой ведьмы погасли, – отсечённая по приказу сатрапа Рахула, дяди сатрапа Сураджа. Я так и знал, что слухи верны, и она хранится здесь, во дворце.
– Умный, умный полукровка, – возликовал Сеюм. – Теперь я верю, ты не станешь мне мешать.
– Мешать в чём? – уже начала раздражаться я от этого странного визита в хранилище Нафисы и промедления, из-за которого нас могут здесь обнаружить.
– Он хочет, – сказал Стиан, – чтобы мы помогли ему украсть голову и вынести её из дворца.
– Что? – не поверила я. – Зачем воровать мёртвую голову? Для чего? Я думала мы здесь, чтобы прихватить какой-нибудь ларец с драгоценностями Нафисы.
Я обескураженно посмотрела на Сеюма, а он с широкой улыбкой покачал головой и снова сказал:
– Очень умный полукровка у тебя в помощниках.
– Нет, я уже ничего не понимаю, – встряхнула я головой. – Объясните мне, что тут происходит.
– Всё очень просто, – сказал Стиан. – Эта голова для него самая большая здесь ценность. Почти реликвия. Потому что он не евнух. Ведь так? – добавил он, взглянув на Сеюма.
– Что? – пришла я в смятение. – Как это не евнух? А как же он тогда служит в гареме? Как его подпускают к девушкам? Как?
– Всё просто. В Старом Сарпале евнухами своих сыновей делают родители, чтобы отдать их в услужение в богатые дома и дворцы. А Сеюм лишил себя своей мужественности сам. Наверняка в румелатском храме Камали, когда стал монахом и поклялся служить красной богине в обмен на её милость и земные блага. Так всё было, я ничего не напутал?
– Да, всё так, – подтвердил Сеюм, и теперь в отблесках огней ламп я видела вовсе не услужливого распорядителя гарема, а кого-то другого, кого-то очень коварного и опасного.
– И давно ты стал монахом? – спросила я.
– Тринадцать лет назад.
– И зачем тебе это понадобилось?
– Я стал слугой Красной Матери, чтобы избежать казни за своё преступление.
– Какое? Что ты сделал?