– Сильны вы, погляжу, по покойницким сейфам шарить!
– Так на пользу! Тариэл, он теперь…
– Знаю. И что мне с того?
– А то, что ни в одной схеме, ни в одной цепочке, что наши под контроль взяли, его нет. Он ведь с Добряковым официально с восемьдесят девятого оборвался. Но не все так просто. Кто-то же, да подкармливает Добрыню этого. И информацией снабжает. Так что – попробуй!
– Опять – чужими руками, – Мороз сложил «вербовочный» лист, сунул в карман. Приготовился высказать все, что думает о маленьком этом, пережившем себя человечке. Но встретился со слезящимися, больными глазами, с набухшими над ними вялыми веками и, коротко кивнув, вышел.
– Удачи тебе! – Марешко перекрестил ушедшего со спины.
– Занят! Вишь, сколько народу? – рыкнул на Мороза здоровенный охранник, подпирающий собой табличку «Директор рынка». Вокруг и в самом деле стоял гомон от стремящихся проникнуть за заветную дверь. Снизу доносился гул торгового павильона. В крике, ругани и беспорядочном гомоне этом угадывалась некая скрытая заорганизованность.
– Иди и доложи, что его срочно хочет видеть начальник отдела угро Мороз. Слышал про такого? – не отстал Виталий.
– Слышал чего-то, – охранник зевнул. – А только совещание. Во-он там книга. Иди запишись назавтра.
– Вот что, у меня мало времени, чтоб его на холуев терять. Поэтому живо докладывай или… Виталий отодвинулся: дверь открылась изнутри. Оттуда выглянуло владетельно озабоченное лицо:
– Что в самом деле шум позволяешь?! – напустился директор рынка на смутившегося охранника. Но, переведя взгляд на скандалящего посетителя, осекся.
– Вижу, помнишь, – Мороз оттер плечом загораживающего путь громилу и беспрепятственно проник в пустой, как оказалось, кабинет. Уселся, покручиваясь, в кресло хозяина кабинета.
– Никого не впускать, – рявкнул тот.
Тариэл, за прошедшие годы изрядно облысевший, с мешками под цепкими недобрыми глазами, подошел к бесцеремонному гостю, склонившись через него, приоткрыл ящик стола и нажал на кнопку, отключая мотающийся диктофон.
– Техника безопасности, – пояснил он, усаживаясь подле, на стул для посетителей.
Мороз покрутил пальцем над собой, безмолвно спрашивая о наличии подслушивающих устройств и одновременно намекая на интимный характер визита.
– Каждое утро проверяюсь.
– Разумно, – Виталий вытащил из кармана пиджака и бросил перед Тариэлом согнутый лист бумаги.
Тот раскрыл осторожно. Еще раскрывая, начал пунцоветь.
– Воды не надо, нет? – слегка обеспокоился визитер. – Тогда хорошо. Это ксерокс.
– Вижу. Думал, нет ничего. Лисицкий погиб. Рябоконь уехал. Ты не приходил. Семь лет не приходил. Почему?
– Не было нужно для дела.
– А для себя? Все ваши ходят.
– Я свои проблемы пока сам решаю. Подлинник хочешь?
– Что надо?
– Сведи с Добрыней.
– С кем?!
– Ц-с-с-с! Не заходись.
– Да!.. С чего решил? Кто так подставил? Или – шутишь? – Тариэл вскочил и даже голос от возбуждения слегка повысил: предположение, что он связан с Добрыней, испугало директора рынка едва ли не больше, чем воскресшая «вербовочная» расписка.
– Стало быть, и впрямь Будяк ищет?
– Не то слово, слушай. И РУБОПовцы тоже: каждый день с моих слухи снимают. Но от этих-то хоть откупиться можно. А вот будяковское «бычье» – это всерьез. Специально бригадира посадили – рынок пасти.
– Вот ведь как бывает, – понимающе покивал Мороз, подмигивая. – Всё перекрыли. А тебя – нет. Молчи!.. Не трать мое время и слушай. То, с чем я сюда пришел, никто не знает. И не должен знать! Сводишь меня с Добрыней, получаешь вольную. Годится?
– Да ты, слушай, совсем!.. Ну, положим, нашел бы я ход к Добрыне этому. И что? Без его ведома привести тебя? Да он меня самого, как цыпленка!..
– Зачем без ведома? Скажи ему: Мороз просит встречи. И еще – о встрече никому не скажу. Буду один. И – без оружия.
От такого наглого вранья Тариэл даже не нашелся поначалу что возразить.
– Смеешься, да? Да кто ж в такое поверил бы?
– Добрыня поверит, – ледяным голосом произнес Виталий. – Так что?
– Не знаю даже. Это ж – фантастический такой… Даже если бы нашел?.. Да и где?.. А с бумажкой? Как знаю, что не обманешь?
– Отдам в тот момент, как увижу Добрыню.
– Но он не знает!.. – Тариэл оборвался испуганно – проговорился-таки.
– И не узнает! – пообещал поднимаясь Мороз. Оторвал от ксерокопии чистый уголок. Черканул. – Вот мой домашний телефон. Жду звонка. Скажешь только: «Готово». И –сориентируешь по месту. Будь! Идем проводишь. Наори там на меня, чтоб не привлекать.
– За что?
– Нашел что спросить. За чем к тебе наши лезут?
– Так… за деньгами, продуктами. Так достали, слушай. Давно б послал.
– Вот и … потренируйся! Заодно и душу отведешь.
