– Да, да, конечно, – спохватился генерал, с усилием отводя взгляд от смутно знакомой фигуры перемазанного глиной утреннего опойка, привалившегося к вокзальному фонарю.
– Нам сейчас важно новую власть мимо себя не пропустить. А это значит, придется поддерживать президентского ставленника. Я как банкир готова деньгами подпитать, ты – как силовик. Так в Администрации и доложи. Глядишь, и воскреснем, как… финисты. Так что, сговорились?
– Поглядим.
– Гляди, гляди. Но как приглядишься, сразу выдай звонок!
Она значительно хлопнула себя по пояску платья, к которому игриво был прикреплен мобильный телефон.
– Давай прощаться, – она протянула руку. Но – не попрощалась, а, напротив, обхватив с неожиданной силой большую его ладонь, пытливо уперлась взглядом. – Мороза выпустили. Знаешь?
– Что с того?
– А то, что не ко времени.
– Опять?! – генералский бас предостерегающе погустел. – Отсидел мужик свое. Что еще к нему?
– Не у меня к нему. У него к нам, – не отступилась под натиском упрямая женщина. – Помнишь ведь, Добряков ему в девяносто шестом информацию слил.
– Может, и слил. Только Добрякова давно в живых нет.
– Да, Добрыни нет. А вот бумаги могут быть.
– Значит, доказательства о преступной деятельности Кравца все-таки существуют?
– Кто знает? Орал же в свое время Добрыня этот бешеный, когда в бега подался, что рядом с собой Кравца посадит. Так что разумней будет подстраховаться.
– Так и к лучшему, – генерал неожиданно повеселел. – Раз уж Кравец теперь по боку, так эти доказательства только на пользу пойдут. Посадить старика за давностью не посадят. А дело свое предвыборное они сделают. Если в них и впрямь что серьезное, – сам отступится. А мы подадим это как результат собственной проработки. Очень, знаешь, выигрышный момент.
Всмотрелся в хмурое, разом постаревшее лицо, и вновь помрачнел:
– Стало быть, и про тебя там есть? Да?! – не дождался ответа. – А сколько лет врала, будто все ради Кравца делаешь, а сама непричастна.
– Врала – не врала. Чего теперь об этом? Важно, чтоб не всплыло. Иначе – имей в виду, на банк мой коршунами рванут. И если до внутренностей доберутся, так не мне одной мало не покажется. Это ты понял?
– Куда яснее, – кожа на широких генеральских скулах натянулась.
При виде закипающего, непривычного к шантажу генерала она ослабила руку и, будто ненароком, принялась пальчиками поглаживать шершавую ладонь:
– Ладно! Успокойся. Важно, что мы с тобой слиты единым интересом. Ты – моим! И об этом оба должны помнить. Всегда помнить. Так что?
– В любом случае до моего приезда ничего. Вернусь – тогда и обсудим. Ничего – ты поняла?! Если что, имей в виду, Виталий мне и теперь не чужой. Так что второй раз подлянки не прощу. Тем более я дал команду – за ним установлено наблюдение.
– До твоего, так до твоего, – женщина примирительно улыбнулась, обхватила руками за плечи. –Главное помни: не перескочим сейчас на президентский поезд, сами под колесами окажемся. К вагону не пойду, а то, глядишь, расплачусь! Жду!
Подмигнув многозначительно в сторону мобильника, спустилась в тоннель.
Генерал же, подхватив кейс, отправился вдоль перрона, где два патрульных сержанта из линейного отдела отдирали от фонарного столба замеченного им ранее опойка.
Узнав в приближающемся мужчине начальника УВД, милиционеры вытянулись в струнку. Пьяный же, воспользовавшись внезапной передышкой, вновь соединил занемевшие пальцы в кольцо.
– Товарищ генерал!…
– Отставить, – всмотревшись, он сделал знак патрульным отодвинуться и подошел вплотную.
– Не может быть, – пробормотал он. – Аркадий! Не могу поверить. Ты, что ли?!
Пьяный на всякий случай покрепче обхватил столб и с напряжением поднял оплывшее, со слипшимися на лбу ошметками волос лицо.
– Только не говори, что не узнаешь. Ну, напрягись! Вспомни. Пожалуйста, вспомни!
Человек у фонаря добросовестно напрягся, отчего яйцевидная, поросшая бурым пухом голова мелко затряслась. Повисла безнадежная пауза. И вдруг лицо его растеклось в блаженной улыбке.
– Узнал-таки, – обрадовался было генерал, но тут же едва сдержал подступившую тошноту, – из-под брючины опойка с легким журчанием вытекала неспешная желтоватая струйка.
– Аркаша пи-пи, – радостно и приглашая порадоваться вместе с ним, поделился он.
– Ваш знакомый, товарищ генерал? – осторожно вмешался один из сержантов.
– Уже нет. Да заберите наконец!
Дождавшись подтверждающего кивка, милиционеры на глазах у начальства сноровисто оторвали пьяницу от столба и, широко растащив в сторону его руки, чтобы не перепачкаться, поволокли по асфальту.
Вовсю гудел приближающийся поезд на Москву.
