Из Рима во французскую столицу делегаты добирались поездом. В Париже, куда они прибыли 19 декабря, опасения Милюкова по поводу отношения к его поведению на Украине полностью подтвердились. Собственно говоря, он попал на территорию Франции по ошибке. На границу было направлено распоряжение не допускать Милюкова в пределы страны, но депеша запоздала. Узнав о его приезде, премьер-министр Жорж Клемансо накричал на министра иностранных дел Стефана Пишона. «Он (Клемансо.
По поводу крайне недоброжелательного отношения во Франции к приезду Милюкова возникла целая официальная переписка, которая приводится в его дневнике. Французские власти сочли его «нежелательным лицом», что ускорило отъезд делегатов в британскую столицу. Через посредников Милюкова просили проявить благоразумие и не доводить дело до скандала{758}.
Так началась эмиграция Милюкова, охватившая последнюю четверть века его жизни. Фактически с этого времени его политическая деятельность стала отходить на второй план, а на первое место выдвигались журналистика, организация прессы, политология, неразрывно связанная с анализом современной истории.
С прибытием в Западную Европу делегация Ясского совещания просто перестала существовать, растворившись в тех эмигрантских объединениях, к которым тяготели отдельные ее участники. Милюков же на протяжении всех двадцати пяти лет жизни за пределами родины стремился занять самостоятельную позицию.
Оказавшись на Западе, Павел Николаевич сразу же приступил к созданию крупного труда по истории «второй русской революции» (сравнительно компактное изложение будущей работы он набросал еще в Киеве). Это произведение не являлось научным в полном смысле слова. Правда, оно основывалось на комплексе доступных документов, но было чисто публицистическим изданием, насыщенным современной политикой, проникнутым стремлением оправдать и обосновать собственную тогдашнюю позицию. И всё же это одна из первых крупных книг о событиях 1917 года, которая по настоящее время используется при изучении Февральской революции и ее последствий. Характерно, что даже один из самых правоверных советских историков Е. Н. Городецкий в своей историографической работе называл этот труд в числе документальных источников{759}.
Любопытно, что на Западе тогда не нашлось издателя, захотевшего напечатать работу Милюкова. Рукописью заинтересовались русские эмигранты в Болгарии, которые при содействии старых знакомых и коллег Павла Николаевича осуществили ее публикацию. В архиве сохранился договор, заключенный Милюковым с представителем софийского русскоязычного издательства «Летопись» Н. С. Никулиным 15 октября 1920 года на право выпуска первого тома «Истории второй русской революции» сорокатысячным тиражом с авторским гонораром в 15 процентов чистой прибыли и по два лева с каждого проданного экземпляра{760}.
Объемистая работа (свыше восьмисот страниц) вышла тремя выпусками под названиями «Противоречия революции», «Корнилов или Ленин» и «Агония власти». Важным достоинством публикации было то, что в ней увидели свет многочисленные документы 1917 года, часть из которых не сохранилась и ныне доступна только благодаря ей.
Милюков был первым профессиональным историком, который попытался дать хотя бы общее представление о революции 1917 года. Он работал над текстом несколько лет, начав делать первые наброски еще в конце 1917 года, когда оказался в Ростове-на-Дону. В предисловии к книге он рассказал о перипетиях ее подготовки.
Первые главы, написанные в Ростове, затем были пересмотрены во время пребывания автора в Киеве, в частности внесены изменения в раздел, посвященный «делу Корнилова» (главным образом на основании показаний Керенского во время расследования этого дела). Раздел о распаде власти был написан в Киеве. Предполагалось, что написанные разделы будут опубликованы в Киеве в издательстве «Летопись», но в связи с падением власти Скоропадского оно прекратило работу. При разгроме издательства петлюровцами рукопись Милюкова пропала, и ему пришлось восстанавливать текст по черновикам. Работа над рукописью продолжалась в Лондоне, а после переезда в Париж автор получил доступ к богатой коллекции русской периодической печати в Музее армии Франции, что позволило восполнить некоторые пробелы.
«Перед читателями милюковской «Истории», — заметила исследовательница Н. Г. Думова, — революция представала как трагедия в трех актах. Первый том — от Февраля по июльские дни, второй — завершался крушением правой военной альтернативы революционному государству. В третьем томе — «Агония власти» — прослеживалась история последнего правительства Керенского вплоть до столь легкой победы над ним ленинской партии»{761}.
