Все загалдели, размахивая клешнями. Некоторые даже пытались подпрыгнуть. Из общего хора выделился зелёный рак с бородой и, ловко крутанув большей клешнёй, изрёк:
– Вот те ноль, батюшка, мы этого и в голове не держали!
– Крабовер? – уточнил старик личность говорящего.
– Так точно! – ответил бородатый, и по военному козырнул.
– Ну, так за всех и не отвечай. Ты – первый должен посчитать меня тронутым.
Зелёный бородач смутился и отполз в сторону.
– Дайте мне звезду! – потребовал старый рак.
Большинство раков огорчённо покачивали головами. Они действительно заподозрили у старца повреждение рассудка. Только один, неприметный ранее доходяга – резво устремился в море и вытащил оттуда маленькую морскую звезду.
– Спасибо – поблагодарил его старый безумец – ты и есть мой избранный ученик, ибо в то время, когда все разуверились во мне, лишь ты увидел смысл в моих словах!
Доходяга благоговейно склонился. Потом высунул глаза из-под домика и спросил с сомнением:
– Какой смысл, учитель? Я никакого смысла не увидел. Ты просил звезду, я и принёс.
– Послушание не есть вера – проворчал старик и громко скомандовал – Эй, зелёный! Подь сюды! – Зелёный бородач подполз и уставился непонимающими гляделками – Звезду видишь? – Зелёный перевёл взгляд на морскую звезду и утвердительно кивнул. – Отвечай мне, не задумываясь: сколько в ней душ?
Зелёный испуганно заморгал, потом вновь крутанул клешнёй и возопил:
– Не говори ереси, старейшина, да простит тебя Омар! В этой скотине нет души! Она есть бездушное чрево с ногами. Только о пропитании забота её! Дух живой Омар вложил только в раков, создав нас по образу и подобию своему! – тут зелёный возвёл очи к небесам и заговорил всё громче и торжественней – отцы наши согрешили перед Омаром, за что он изгнал нас из глубин морских на кромку прибоя! Но прислал Великий Омар к нам Краба, сына своего, чтобы тот отдал свою жизнь за нас, и дал нам возможность искупления, силою веры в него! И умер Краб, сын Омаров лютой смертью и другие крабы ели плоть его, но не причастились! А мы, раки, причастились к телу его! Уверуйте в Краба, сына Омарова, тогда он заберёт души ваши во глубину океана, в царствие его! А не уверовавших – отринет от себя и бросит в раскалённые кастрюльки! Звезде же морской ни глубина, ни кастрюлька не грозит! Нет в ней души и потому безвинна она перед лицом Омара и сына его Краба!
Тут некоторые раки тоже стали крутить большими клешнями и восхвалять Краба. Иные же закричали:
– Нет Омара, кроме Омара, а пророк его – Креветка! – с этими словами они стали наскакивать на Крабоверов и бить их клешнями. Завязалась нешуточная драка, когда сквозь грохот сталкивающихся панцирей, раздался чей-то безумный с обеих точек зрения выкрик:
– Лангуст!
Битва мгновенно прекратилась. Все дерущиеся стали подозрительно оглядываться по сторонам. Наибольшие подозрения драчунов вызывали именно те, кто не участвовал в мордобитии, но смущали два обстоятельства: во-первых – таковых было большинство, а во-вторых – никто не успел заметить: кто именно кричал.
– Кто сказал это слово? – тихо, но отчётливо спросил зелёный крабовер.
– Я – ответил доходяга и придвинулся поближе к старому раку.
– Сейчас мы твою раковину наизнанку вывернем – пообещал один из последователей Креветки, и сплотившиеся в общем возмущении драчуны стали надвигаться на доходягу с разных сторон. Если бы не старый гигант, фантастическая угроза была бы воплощена в жизнь. Никто бы не заступился за доходягу. Хоть мирные раки и состояли в большинстве, но им, на самом деле, не то, что было всё по барабану, а верх брало любопытство: как это можно вывернуть наизнанку абсолютно твёрдую раковину.
Тяжкая участь ожидала доходягу, если бы не стоял рядом с ним гарант позитива и толерантности. Он молча растопырил клешни и все поняли: злых намерений он не имеет, но лучше с ним не обниматься. Драчуны остановились.
– Да будет мир среди всех раков, кто бы как ни думал! – объявил старик, давая официальное толкование своему жесту – Я никого не обижу сам, но и других обид не допущу. Признаюсь, в произошедшем есть и моя вина. Более того! Я виноват сильней других, потому что не совсем корректно сформулировал вопрос к коллеге – тут он небрежно махнул правым глазом в сторону зелёного рака. Зелёный смутился и заметно порозовел. Старый же перевёл на него взгляд обоих глаз и обратился напрямую – Так вот, коллега, давайте вернёмся к началу нашего обсуждения? – при повторном употреблении слова «коллега», тот окончательно зарделся, будто его сварили. От спёртости дыхания он ничего не отвечал, а только молча хлопал жвалами. Старый рак придвинул морскую звезду и, обращаясь в зал, скорректировал вопрос:
