Алжир ликует, как только может ликовать мусульманская юность перед христианской старостью, насчитывающей на пятьсот девяносто три года больше. Независимая столица корсаров Барбароссы, ценой жестокого обуздания подчинившаяся Блистательной Порте и объединенная под властью своего короля, празднует новый триумф ислама – пощечину, возвращенную за оскорбительный захват Туниса. Их король и главнокомандующий – Хасан Ага, приемный сын Хайраддина Барбароссы. Управляя восьмитысячной армией и с помощью милостиво посланного урагана, этот король корсаров разгромил крестоносцев императора, в три раза более многочисленных.
На небесах праздник. Организация Ответственнейших Наблюдателей, упившаяся и насытившаяся свежей убоиной, подрумянивает набитое брюхо в своем большом солярии. Михаил-архангел уже вытер свой окровавленный меч и вложил его в ножны. Вчерашний двенадцатичасовой ураган – всего лишь воспоминание о прекрасной разминке. На сегодня абсолютную власть получает Аполлон-Феб – другой античный бог, разжалованный, но тем не менее не угасший. Он накидывает на плечи мира царственную лазурь и окружает его нимбом света, омытого дождем и ветром. Под его лучами земля источает ароматы апельсинов, жасмина и душицы.
Стены увешаны бесчисленными разноцветными тканями. Начиная от второго часа после восхода солнца, на крышах домов собираются толпы людей, оттуда слышится их неумолчный говор. Они занимают места под навесами, на балконах и террасах. Люди жаждут увидеть триумф. В ожидании его, они уже поют ему славу:
Упомянутые боги тоже прибывают на торжество, кто с сигарой, кто с наргиле. Они дали человеческим существам день передышки, предоставив им некоторые послабления.
– Пусть делают, что им нравится, раз уж они так красиво о нас поют, – говорит себе ООН. – Они достаточно насытили нас, а потому на этот раз мы воздержимся от дерганья за какие бы то ни было ниточки!
Впрочем, на марабу большой лохани – сиди Бу Геддура – они-таки наслали кататонию[57].
Женщины первыми пользуются этими каникулами августейших кукловодов. Они особенно радуются победе, у них есть вкус к реваншу. Победа для них – это надежда в скором времени получить много мужчин-невольников, а также обещание захваченных на вражеских кораблях денег, которые можно с удовольствием сразу потратить на базаре. Эти обещания гонят их в Касба[58], где они разгуливают с открытыми лицами, демонстрируя широкие улыбки и белые зубы, очищенные лимонным соком. Обведенные черной краской глаза всякой алжирки искрятся и бегают по сторонам в поисках взгляда, за который можно зацепиться, и никого не пропускают, кто бы им ни попался на пути, будь то берберки в длинных рубахах из белой шерсти, прихваченных двухцветными поясами, андалузские мавританки в облегающих жилетах оранжевого и зеленого шелка, еврейки в пышных шальварах или мусульманки, обернутые длинной цветистой тканью. Сверкают на солнце драгоценности – серебряные серьги, броши из позолоченного серебра и золотые фибулы с красными кораллами. Их носят и женщины, и мужчины.
Сегодня день добычи. По направлению к большой площади Дженина льется плотный поток заинтересованной публики, которую гонят туда самые разнообразные желания. Процессия богатых торговцев, предшествуемая их христианскими невольниками; толпа кабилов и бедуинов; смуглые мавры, до самых глаз укутанные в темно-синие покрывала; мориски, бежавшие из Валенсии; мудехары, изгнанные из Испании; иудеи в темной одежде, охотно уступающие дорогу толкающимся корсарам, которых они еще вчера облапошили, – вся эта публика перемешивается, вступает в переговоры, заключает сделки. Город насчитывает сотню мечетей, но в нем имеется также не меньше двух синагог и две католические церкви. В то же время таким городам, как Барселона, Генуя или Марсель, подобная веротерпимость неведома.
Между этими шумными общинами царит мир, как и в Эдемском саду у них над головами – там, где заливаются храпом трое из Писания. Сон трех тиранов – подлинное счастье для богов, которым власть над миром принадлежала прежде, чем пришли Давид, Иисус и Магомет. Ибо если этот день принадлежит Аполлону, он не менее благоприятен и Меркурию – божеству торговли и дальних странствий, собирателю и разносчику всевозможных сплетен. Этот хлопотун в крылатых сандалиях куда древнее Того, кто играет громами в пустыне и сам себя слушает в полном одиночестве. И намного древнее архангела Гавриила – вестника, узурпировавшего его титул и функции.