— Но я беспокою вас по другому поводу. Я знаю, что вы сегодня заняты… Говорила с Ритой Деркач. Она мне рассказала об этой несчастной девушке… Я вас понимаю, как никто другой. И представляю, как вам сейчас тяжело. Вы так хотели помочь Валерии, но не смогли!.. И я сгораю от стыда, потому что вынуждена беспокоить вас в такой момент. Но дело не терпит отлагательств, поверьте мне! — Женщина сдавленно всхлипнула. — Возможно, я даже смогу быть полезна вам, отвести новую беду. Беду, подобную нашей…
— Вы хотите встретиться, Вероника Яковлевна? — догадался Тураев.
— Да, именно. По телефону я ничего не могу сказать. Если можно, приезжайте ко мне на Трифоновскую прямо сейчас.
— А завтра никак? — Артур не понимал, какое у жены полковника может быть к нему срочное дело. — Или у вас весь день занят?
— Это не от меня зависит, — мёртвым голосом сказала Петруничева, и у Тураева непроизвольно дёрнулась щека.
— А от кого? — Артур на всякий случай затормозил у кромки тротуара.
— Всё при встрече. Пожалуйста, не откладывайте визит! Я много времени не отниму. Вы ещё успеете отдохнуть, а я буду спокойна. Мне необходимы силы для другого. Пять человек из нашей семьи находятся в больницах. Уже пять! И я очень не хочу, чтобы то же самое произошло с вами. Адрес помните?
— Да, конечно. — Тураев старался пока ни о чём не думать. Да и не было в том нужды — догадка пришла сама, как бывает всегда, когда гонишь её прочь.
О какой беде говорит Вероника? Вряд ли она в курсе всех дел мужа, а о трагедии Лео ей по собственной инициативе рассказала Рита Деркач. К тому же Тураев больше не ведёт дело о похищении Милены. Как и было приказано, он передал дела питерскому коллеге, а себе оставил только копии документов.
Но вот куда исчезла вандышевская дискета, Артур так и не выяснил. В курсе был Петруничев, но он потерял сознание, едва Артур заговорил о дискете. И теперь неизвестно, когда удастся встретиться с полковником, чтобы спросить о том же ещё раз.
— Тогда я жду вас. Сейчас же, умоляю, приезжайте! — И трубка пронзительно запищала.
Артур, окончательно смирившись с тем, что сегодняшний вечер потерян, поехал по Рязанскому проспекту к центру. И после разговора с Вероникой Яковлевной он решил направиться не домой, а к матери. Отчим убыл в недельную заграничную командировку, и поэтому можно было пожить на Таганке; на Пресню возвращаться не хотелось.
Больше всего на свете Артур боялся, что сегодня ночью к нему придёт Лео. Придёт в свадебном платье и в венке — такая, как встретила его в прихожей в день покушения на Вандышева и призналась ему в любви. В той любви, которой на самом деле не было. Иначе Лео не покинула бы его вероломно, предательски — почти как бывшая жена.
Только Марина исчезла вся, полностью, а Лео оставила прекрасную свою оболочку, которая лежала сегодня перед Артуром в том же самом платье, в перчатках, закрытая фатой до самых туфель. Артур не хотел думать об этом, но против воли представлял себе, как совсем скоро неземная красота Лео станет просто горсткой пепла. И маленькая дочка, как бы ни сложилась дальше её судьба, никогда не увидит самого близкого, самого родного человека…
Вероника Петруничева выключила кофеварку, поставила крохотные чашечки на чеканный поднос. И, стараясь не оступиться, понесла его в комнату, где сидел Артур Тураев. Несмотря на то, что все пострадавшие в семье полковника были живы, в старинной просторной квартире воцарилось печальное безмолвие.
Хозяйка надела чёрный костюм с несмываемой пропиткой. Вероника привыкла всегда выглядеть модно и элегантно, но в эти ужасные дни не имела времени на то, чтобы гладить юбки и жакеты. Поэтому выбрала итальянский ансамбль и не снимала его уже неделю. Жене полковника, симпатичной сероглазой блондинке, никто не давал пятидесяти пяти; казалось, что ей сорок. И даже сейчас Вероника ничуть не постарела.
Антикварные напольные часы, безукоризненно отлаженные и отполированные, пробили шесть раз. Артур смотрел на циферблат, видел в нём себя — в чёрном строгом костюме и белой сорочке с галстуком цвета грозового неба. Он не сразу заметил, что вернулась хозяйка и принесла кофе. Просто сидел, смотрел на часы, думал о жизни и смерти.
Эта квартира принадлежала Вероникиному отцу-профессору, микробиологу Одинцову, привычки которого дочь унаследовала полностью. Так же как и отец, она принимала гостей или в богатейшей библиотеке, или вот в этой уютной гостиной, обставленной в стиле девятнадцатого века, откуда через два узких окна можно было видеть старый московский дворик.
Раньше в гостиной было темновато, но ураган позапрошлого года сломал два тополя, мешавшие дневному свету проникать в комнату, и здесь стало веселее. Артуру даже показалось, что раздвинулись стены, сделались выше и без того недосягаемые потолки.
