Войдя в парадное, Микаэль остановился и молча указал на подвальную лестницу. Мортенссон наклонился и увидел там револьвер. Спустившись до самой нижней площадки, он проверил подвальную дверь и убедился, что она заперта.
— Ольссон, останься и присмотри тут, — велел Мортенссон.
Кучка соседей перед квартирой Дага и Миа поредела. Двое ушли к себе домой, но старик в коричневом халате по-прежнему был на своем посту. При виде полицейских он явно почувствовал облегчение.
— Я туда никого не впускал, — отчитался он.
— Это очень хорошо, — в один голос похвалили его Микаэль и Мортенссон.
— На лестнице, кажется, есть кровавые следы, — заметил полицейский Магнуссон.
Все посмотрели на отпечатки башмаков. Микаэль взглянул на свои итальянские мокасины.
— Очевидно, это мои следы, — сказал он. — Я заходил в квартиру. Там было очень много крови.
Мортенссон испытующе посмотрел на Микаэля. Приоткрыв дверь с помощью авторучки, он отметил, что в прихожей также остались следы.
— Направо! Даг Свенссон находится в гостиной, а Миа Бергман в спальне.
Мортенссон быстро осмотрел квартиру и уже через несколько минут вышел. С помощью переговорного устройства он попросил прислать ему в помощь криминалистов; тем временем прибыла «скорая помощь». Закончив разговор, Мортенссон обратился к медикам:
— Там два человека. Насколько могу судить, им уже не поможешь. Пусть кто-нибудь из вас туда заглянет, но по возможности постарается не затоптать следы.
Чтобы убедиться в том, что медикам здесь нечего делать, не потребовалось много времени. Дежурный врач «скорой помощи» вынес заключение, что тела не нужно доставлять в больницу для реанимационных мероприятий, так как здесь даже чудо не помогло бы. Микаэль вдруг почувствовал ужасный приступ дурноты и обратился к Мортенссону:
— Я выйду. Мне нужно на воздух.
— К сожалению, я пока не могу вас отпустить.
— Не беспокойся, — сказал Микаэль. — Я только посижу на улице.
— Покажите, пожалуйста, ваши документы.
Микаэль достал бумажник и отдал его Мортенссону, а затем, не говоря ни слова, повернулся, спустился вниз и сел на тротуаре перед домом, где его все еще дожидалась Анника в обществе полицейского Ольссона. Анника присела перед ним на корточки:
— Микке, что случилось?
— Два человека, которые мне очень нравились, убиты. Даг Свенссон и Миа Бергман. Это его рукопись я хотел тебе показать.
Анника Джаннини поняла, что сейчас не время приставать к Микаэлю с расспросами. Она обняла его за плечи и осталась сидеть с ним, глядя, как прибывают новые полицейские машины. На противоположной стороне улицы уже собралась кучка любопытствующих ночных прохожих. Микаэль молча смотрел на них, а полиция тем временем устанавливала ограждение. Началось расследование убийства.
Только под утро, в начале четвертого, Микаэль и Анника наконец-то покинули уголовный розыск. Час они просидели в машине Анники перед домом в Энскеде в ожидании дежурного прокурора, который должен был начать предварительное следствие. Затем обоих, поскольку Микаэль был другом убитых и именно он обнаружил трупы и вызвал полицию, попросили проехать с полицейскими в Кунгсхольм,
[52]
чтобы, как они выразились, оказать помощь следствию.
Там они долго прождали, прежде чем их наконец допросила инспектор Анита Нюберг — особа с волосами цвета спелой ржи лет двадцати по виду.
«Похоже, я начинаю стареть!» — подумал Микаэль.
К трем часам ночи он успел выпить столько чашек черного кофе, что чувствовал себя уже совершенно трезвым и больным. Ему даже пришлось внезапно прервать допрос и бежать в туалет, где его стошнило. Перед глазами у него все время так и стояло изуродованное лицо Миа Бергман. Прежде чем вернуться в кабинет, он выпил несколько кружек воды и долго умывался, пытаясь собраться с мыслями, чтобы подробно ответить на вопросы, которые задавала ему Анита Нюберг.
— Были ли у Дага Свенссона и Миа Бергман враги?
— Насколько мне известно, нет.
— Приходили ли им какие-нибудь угрозы?
— Нет, насколько я знаю.
— Какие у них были отношения?
— По-видимому, они любили друг друга. Как-то Даг обмолвился о том, что они собираются завести ребенка, когда Миа защитит докторскую.
— Употребляли ли они наркотики?
— Не имею никакого представления, однако не думаю. Разве что в виде исключения могли выкурить косяк по какому-нибудь особенному случаю.
— Почему вы так поздно приехали к ним домой?
Микаэль подробно объяснил.
— Не кажется ли вам это очень необычным — являться в гости в такой поздний час?
— Да, конечно. Это был первый такой случай.
— Как вы с ними познакомились?
— По работе, — сказал Микаэль и снова пустился в пространные объяснения.
Снова и снова ему приходилось отвечать на вопросы, связанные с тем, что он выбрал такое странное время для своего посещения.
