— Есть передать постам находиться в боевой готовности до восьми ноль-ноль, проверять все щели, нести активную радиовахту, — четко ответил Бегун.
В восемь тридцать утра поисковые группы, закончив осмотр кают, служебных помещений и трюмов, доложили: посторонних на крейсере нет.
Через сутки, ранним утром, крейсер «Хаджибей» продолжал идти в Красном море с прежней крейсерской скоростью прежним курсом. В девять утра, после завтрака, на юте собрались все свободные от вахты члены команды. Они стояли, одетые в парадную форму, выстроившись в две двойные шеренги. С одной стороны — члены палубной команды и машинной боевой части, с другой, лицом к ним, — восемьдесят пять спецназовцев в комбинезонах. Каждый из спецназовцев держал в руке автомат.
Между шеренгами, на ящике из-под снарядов, накрытом андреевским флагом, лежал Сергей Листратов. Одетый в спецназовский комбинезон, с черной береткой на голове, он был уже приготовлен к погребению в море: черный мешок, бывший когда-то чехлом от ракеты, закрывал его по пояс, к ногам была привязана чугунная чушка.
Алла, Седов и Довгань стояли в конце строя спецназовцев. Алла, сдерживаясь от рыданий, все еще всхлипывала. Довгань, обнимая ее за плечи, спросил у стоявшего рядом с ними в строю Сурена:
— Откуда он вообще?
— Деревня Федосеево Калужской области, — Сурен отвечал, не поворачивая головы. — В отпуск он ездил туда.
— Семья?
— Он был холостой. В Федосееве у него живут мать и отец.
— И все?
— Есть старший брат с семьей. Живет в Калуге. Все, тихо, ребята.
Кулигин, выйдя из строя, крикнул:
— Друзья! Серегу, нашего товарища, не забудем никогда! Стоящий в начале строя Петраков повернулся к корме:
— В честь погибшего смертью храбрых прапорщика Сергея Ивановича Листратова военно-морской флаг России приспустить!
— Есть в честь погибшего смертью храбрых прапорщика Сергея Ивановича Листратова военно-морской флаг России приспустить! — стоящий у флагштока старшина приспустил флаг до середины древка.
Все спецназовцы, подняв автоматы, дали очередь.
По знаку Кулигина два спецназовца подкатили стоящий на платформе ящик к борту. Один из спецназовцев натянул мешок на голову покойника, завязал бечевой.
— Прощай, Сергей! — Кулигин еще раз дал очередь в воздух. — Прощай!
Спецназовцы бросили мешок в море. Строй десантников снова дал очередь из всех автоматов.
— Строй, разойтись! — крикнул стоящий рядом с Петраковым Бегун. Оба строя, рассыпавшись, потянулись к трапам.
Кулигин, подойдя к тем, кто еще стоял в молчании у ящика, сказал:
— Флаг сохраните. Родителям надо будет послать.
Глава 12
Довгань стоял, любуясь бликами дневного света, отражавшегося от сверкающих медных и латунных поверхностей. Погладил гладкую, как зеркало, обшивку на корме яхты. Провел пальцами по всем четырем лопастям винта. Тронул руль. Посмотрел на Аллу и Седова, стоящих рядом со стапелем:
— Не верю сам себе. Как новая.
— Будешь проверять винт? — спросил Седов.
— Конечно, — Довгань поплевал на руки. — Внимательно смотрите, слышите?
— Смотрим, смотрим…
Поднявшись на яхту, Глеб сел за пульт, крикнул:
— Даю газ!
Заработал движок. Лопасти винта превратились в сверкающий прозрачный вихрь. Выключив мотор, посмотрел вниз: — Как?
— По-моему, идеально, — сказал Седов. — Давай я газану, а ты посмотришь.
— Давай.
Они поменялись местами. Включив на несколько секунд двигатель, Седов выглянул из рубки:
— То же самое?
— Ажур.
Спустившись, увидел: Глеб подставил ему ладонь; ударив по кончику ладони, подставил свою. Обменявшись с Седовым традиционным жестом, Довгань посмотрел на Аллу:
— Ты-то чего не радуешься?
— А чего мне радоваться? Мы больше недели торчим на каком-то крейсере, будем торчать еще примерно столько же. Большая радость.
— Но это ж не навсегда.
— Понимаю, что не навсегда. Но мне здесь не нравится.
— Почему?
— Ты еще спрашиваешь почему… Кругом железо. Из людей вижу одного Петракова и его Лену. Спустить на воду яхту не можем. В чем радость? — Алла села на ящик. Сев рядом, Глеб обнял ее за плечи:
— Алена, радость в том, что яхта в полном порядке. Разве этого мало?
— Ну… разве что.
— Теоретически мы можем спустить ее на воду хоть сейчас.
— Теоретически меня не устраивает. — Улыбнулась: — Ладно. Не обращайте на меня внимания. Я потерплю.
— Вот и молодец. Завтра заход в Джибути.
— Я понятия не имею, что это такое.
— Потрясающий южный город.
— Представляю себе этот потрясающий южный город. Ты там был?
— Нет.
— Глеб… Ты большой трепач. — Встав, поднялась на яхту. Зайдя ненадолго в каюту, вышла в белом бикини. Взяв шезлонг и книгу, спустилась.
— Ты куда? — спросил Глеб.
— Как куда? С яхтой покончено, я наконец могу позагорать. Буду загорать, смотреть на море, читать книгу. Как оно, это место, называется? За ангаром? Посадочная полоса?
Переглянувшись с Седовым, Глеб сказал:
— Посадочная полоса. Только не советую загорать на посадочной полосе.
— Это еще почему?
— Ну… как бы тебе объяснить. Боюсь, крейсер может сбиться с курса.
— Перестань… Пусть сбивается, мне даже лучше. — Хотела пройти, но Глеб остановил ее:
— Алла, я серьезно. Вон Юра может подтвердить. Посмотрела на Седова:
