— Это не смертельно. Мы ведь можем видеться без опеки. Будем переписываться, созваниваться, гулять по выходным. Ты ведь не исчезнешь, правда?
— Ответь на вопрос, — в мгновение ока Олег становится серьезным. Брови хмурит, глазами цепляется за мои, как коршун. — Тебя подвергли насилию?
Что? Откуда он узнал? Об этом не должно быть написано в деле! Я вырвала листок пару месяцев назад. Он не должен был узнать. Никто не должен был. Даже мои «соратники» не в курсе, почему второй раз меня привезли обратно избитую, с двумя порезами на спине. Откуда?
— Ответь мне, Ева! — настаивает мужчина.
— Тебе какое дело? Насиловал и насиловал. Дальше что?
Неприятные воспоминания кольнули куда-то в область груди. Мясистые, потные руки, которые в итоге сломали правое запястье, лишняя растительность на лице, которая колола лицо и шею. Крики. Мои бессмысленные крики о помощи приемной матери.
Но она так и не услышала…
— Почему ты не рассказала мне?
— А что бы это изменило? — повышаю голос. Неосознанно. Он сам. В смысле голос сам. — Это уже прошло, со мной работал психолог! Я не сумасшедшая, психика в порядке. В чем проблемы?
— Ты разве не боишься меня? Не думаешь, что я поступлю точно так же?
Олег сидит напротив. Не касается меня, не греет заледеневшие руки, как обычно. Смотрит. Ждет ответ. И из моих уст выходит лишь одно правильное слово:
— Нет.
— Почему?
— Ты другой.
Его глаза сразу же теплыми становятся. Дружелюбными. Воздух резко выходит из чуть полных губ, а потом грудь приподнимается, позволяя легким наполниться кислородом. Повторяю эти же действия за ним. Не специально. Просто мне нечем было дышать, но понимаю это не так быстро, как мужчина.
Я боялась, что он отвернется и больше не будет со мной общаться. Что никогда больше не придет. Откажется. Назовет испорченным ребенком. Гнилым плодом. Но этого не происходит.
Олег обхватывает мою руку своими крепкими ладонями. Вены тут же надуваются, красиво разрисовывая кожу сине-зелеными полосами.
— Послушай, у меня не получилось договориться с опекой, но знай, что я не оставлю тебя. Слышишь? Я буду рядом, даже если пройдут года. Осталось немного, мы переживем эти полгода…
— Я верю тебе, — говорю это тут же, как воздух превращает выходить с его чуть полноватых губ. Но рано. Слишком рано.
— И еще. У меня назначена практика в Америке. На несколько месяцев… Не пугайся, — он сильнее сжимает мою ладонь. — Мы будем общаться на расстоянии. Я купил тебе смартфон. Будешь звонить мне, рассказывать о своих делах, а когда выпустишься, я заберу тебя. Обещаю.
Вслушиваюсь в эти слова. С трудом. С подвохом. Его не может тут не быть, согласитесь. Но я верила ему. Верила человеку, который принес сейчас в пакете телефон последней модели. Тот самый, за который меня могут побить и который придется прятать под матрасом, чтобы не стащили. Принес новую порцию лекарств, фрукты и любимый батончик «Марса».
Впервые в жизни поверила постороннему человеку. Незнакомцу, который за короткое время стал ближе всех на свете. Он сделал для меня больше, чем все люди вместе взятые за всю жизнь.
Но после этого разговора я не видела Олега в этой комнате… Никогда…
Спустя полгода
Наконец-то дома! Не думал, что перелет может так сильно утомить. Целых двенадцать часов в пути, а до этого — прощание с моей персоной. Сантьяго устроил. Не спрашивайте по какой причине, самому бы понять.
— Брат, это была лучшая выставка за всю историю! Великолепно! Теперь нами иностранцы заинтересуются! — восхваляет Эдгар. Со мной он был только на выставке, до этого был здесь, в Москве. Следил за одной оторвой. Не напрямую, конечно. Незаметно. Чтобы она все это время находилась в достатке.
— Теперь нужно дома все доделать, — отвечаю ему, зажав трубку плечом, а сам открываю дверь в квартиру.
— То есть ты не будешь переезжать в США?
— Ты же знаешь, что нет.
— Дурак же ты. Перебрался бы вместе с ней в США! Это же такие возможности!
Знаю. После выставки мной заинтересовались иностранные покупатели. Рынок расширился, клиенты тоже. Но пока я не готов сорваться с родной земли и улететь в Америку. Все же дома привычнее, даже несмотря на разницу погодных условий. Там в августе стоит невозможная жара, а здесь — практически осень.
Дом, милый дом! Как же я скучал! Мои картины! Не испортились за это время! И «Хлоя» цвет не потеряла. Хотя темно-серый немного потускнел. Или мне кажется? Ничего, все равно я планировал выбросить ее. Не хочу, чтобы в моем доме осталось что-то от жизни до разрыва с Яной.
Поспать бы немного. Устал дико. Только кто мне даст? Не прошло и получаса, как я вернулся домой. Только кого это волнует? Звонок в дверь заставляет встать с кровати, напоследок взглянуть на шикарный вид из панорамного окна, по которому дико соскучился, и подойти к двери. А там…
— Ну что, папаша, принимай выпускную посылку! — весело восклицает повзрослевшая, уже совершеннолетняя Ева, стоя на пороге моей квартиры с драной клетчатой сумкой наперевес.
