Как все знакомо, как все просто, как все понятно. Чтобы книгу прочитали, ее надо распиарить, чтобы книгу продать, ее надо оформить. Вы считаете, что ее сначала надо написать?. Вы глубоко заблуждаетесь!. По крайней мере именно с такой проблемой столкнулся начинающий писатель, по чьей книге снимают фильм. Пока ты неизвестен, твои творения нужны только тебе и еще, может, самоотверженной жене, которая готова взвалить на свои хрупкие плечи неподъемную задачу продвижение в свет книг любимого мужа. Вы спросите, при чем тут миллион? Так с него все и начинается. Получить его - самое простое. А самое интересное и сложное, оказывается, начинается только потом.
Миллион для гения – Олег Ёлшин
Посвящается гениальному математику Григорию Перельману – человеку, доказавшему теорему Пуанкаре. По неизвестным причинам он отказался от премии Математического института Клэя в один миллион долларов США. Мотивы своего поступка он объяснять не стал.
ЭКШЕН или игра в Гения
(Миллион для гения)
Я посадил к себе на колени уродство и почти сразу же почувствовал невероятную усталость.
(Сальвадор Дали)
Если начнешь играть в гения, то непременно им станешь.
(Сальвадор Дали)
Часть 1
Электронные письма летели одно за другим. Они врывались без разрешения, появлялись в уголке экрана и просили, нет, даже требовали и настаивали на том, чтобы их прочитали. Ну, хотя бы открыли или обратили на них свое благосклонное внимание. Высокий человек в домашнем костюме сидел перед компьютером и изумленно за этим наблюдал. Его словно пробудили от долгой спячки, на него сыпался град величиной с битый ржавый кирпич, и он не знал, как от него увернуться. Постепенно изумление сменялось раздражением. Он почесал бороду, взъерошил жесткую шевелюру и подумал:
- Может быть, все это просто выбросить и удалить не читая?
И от такой мысли ему на мгновение стало хорошо и спокойно.
- Все ли? – снова подумал он.
Пять лет им никто не интересовался, все это время он был предоставлен самому себе и вдруг о нем вспомнили. Он уже не надеялся и думать забыл об этом, но ОНИ вспомнили и теперь вторгались в его жизненное пространство. Он даже догадывался, кто эти – ОНИ. Но сейчас очень хотелось не видеть этих настойчивых писем и не замечать ничего…
За окном светило солнце. Шум редких машин, проезжавших трамваев, щебетание птиц напоминало о жарком летнем дне. Какая-то канарейка уселась прямо на подоконнике открытого окна, нагло уставилась на него и улетать, по-видимому, не собиралась.
- Что? – спросил он.
Она молчала, продолжая на него смотреть.
- Чего ты от меня хочешь?
Она сидела, с любопытством наблюдая за ним, а он за ней. Еще одно письмо и еще, уже десятки появились без спросу на экране компьютера, нахально занимая места (как в первых рядах партера, клали ноги на спинки передних сидений), устраивались в папке, где их пока никто не читал, и чувствовали там себя неуютно. Они не привыкли к такому обращению, а этот болван даже не представляет, какую новость ему принесли!!!
- Ну, открой же нас, проведи своей упрямой рукой, нажми на клавишу, и мир для тебя станет другим! Мир перевернется! Какой болван! Настырный болван!
И канарейка на подоконнике словно вторила этим упрекам. Еще минута спокойствия, еще мгновение такой привычной и продуманной жизни, и все изменится. “Болван” чувствовал, ощущал это каждой клеткой, каждой извилиной напряженного мозга. А как хотелось просто уйти в свой привычный мир, спрятаться там, где никто не потревожит, где ты один… и кое-что еще… Но канарейка, не отрываясь, смотрела на него, а письма все летели и летели. Он с сожалением огляделся вокруг, словно ища защиты там, где пока не было никого, – только рабочий стол и диван в его маленьком кабинете, в котором он спал, и работал, и жил. Жил до сих пор так спокойно, что весь мир помещался на этих крошечных квадратных метрах. Пространство, которое он по мановению своей прихоти или по воле мысли неукротимой, по какому-то чудесному прозрению или случаю мог превратить в целый океан или планету, помещавшуюся здесь, в целый мир или галактику, где никто его не тронет. А тут эта птица на подоконнике и огромная стая писем…
Он провел мышкой, щелкнув клавишей. И тут началось!!!
- Мистер Клейзмер, ученое сообщество поздравляет вас с величайшим открытием…
- Ученые Америки готовы признать ваше доказательство…
- Весь мир, столетие ожидавший решения этой сложной задачи, склоняется перед вашим гением…
- Математики Британии и Франции торопятся пригласить вас…
Еще десятки писем, обрадованные такому вниманию, следовали одно за другим. Он пролистывал их, не читая, смахивал с экрана в электронную корзину. Наконец казенный язык одного из них приковал его внимание, заставив дочитать до конца:
- На совете директоров Математического института…, куда входят ведущие математики мира, было принято решение: Господину Георгию Клейзмеру за доказательство теоремы … присудить премию в один миллион долларов. Вам, господин Клейзмер, необходимо опубликовать свое доказательство в одном из нижеперечисленных журналов и прибыть к нам по адресу…
Далее шли координаты, список научных журналов и сухие поздравления. Сухие, потому что эти господа считали, что миллиона вполне достаточно и добавлять к нему больше ничего не нужно. Скорее всего, они были правы.
От слова “прибыть” ему стало не по себе. Прибыть! Прибывают в места поневоле. В места, откуда можно и не вернуться.
Миллион долларов… Не вернуться…
Телефон неожиданно зазвонил. Он замер на мгновение, удивленно уставившись на него, дверной звонок тоже начал издавать нежданные трели, а на экране монитора снова письма и письма:
- Мы просим приехать Вас на пресс-конференцию…
- …дать интервью нашему изданию…
- …выступить на нашем канале…
