Дверь открывается, выходит Леонард. Ничего не говорит, не мешает мне дышать. Дыхание успокаивает меня, уже можно разжать челюсти и кулаки. Ярость угасает. Я сделал то, что мог, что хотел и что считал правильным. Насилие – это зло, но иногда оно необходимо. У некоторых черепа толстые. У некоторых сердца пустые. Иногда слова не доходят. Насилие было необходимо.
Я делаю еще один вдох, последний, самый глубокий, и выдыхаю. Смотрю на Леонарда, он говорит.
Ты в порядке?
Да.
Болтовня не имеет значения.
Знаю.
К тому же вряд ли все это правда.
Это правда.
Откуда ты знаешь?
Знаю, и все.
В любом случае, болтовня не имеет значения.
Я знаю.
Только любовь имеет значение.
Да.
Помни это, малыш. Только любовь имеет значение.
Я киваю.
Да.
Он кладет руку мне на плечо.
Я горжусь тобой – ты красиво поступил.
Вот как.
Сначала ты дал ему шанс, а потом отпустил. Я никогда не делаю ни того, ни другого. Ты преподал мне урок, славный урок, черт подери.
Я улыбаюсь.
А что ты сказал Бобби?
Назвал свою фамилию.
Я смеюсь.
Только и всего?
Леонард кивает.
Только и всего. Хотя это не так мало, как тебе кажется.
Спасибо, что помог.
Всегда готов.
Я твой должник.
Нисколько, брось.
Нет, должник.
Он трясет головой.
Брось, брось.
Я указываю на дверь.
Пошли на завтрак.
Мы идем по бесчисленным коридорам. Проходя по стеклянному коридору, я высматриваю Лилли, но ее нет. Встаем в очередь, берем яйца и фасоль, находим своих друзей. Они уже слышали про мою стычку. Я не хочу обсуждать ее. Говорим об отъезде Эда. Тед чуть не плачет. Записываем наши имена, адреса, телефоны на клочке бумаги. Только у Майлза с Леонардом есть постоянный адрес. Остальные пишут примерно в надежде, что так с ними можно будет связаться. Нам хочется верить, что у Эда жизнь наладится и он позвонит. Мы желаем ему счастья. Мы говорим ему – все будет хорошо.
Завтрак подходит к концу. Я высматриваю Лилли, но она так и не появляется. Мои друзья идут на лекцию, а я в кабинет Джоанны. Дверь приоткрыта, оттуда слышны голоса. Вхожу, родители сидят на диване, поднимаются мне навстречу. Мы обнимаемся, садимся. Я здороваюсь с Джоанной, она говорит.
В наших планах произошли изменения.
Какие?
Говорит Отец.
Мы вынуждены уехать.
Почему?
Проблемы на работе.
Продолжение вчерашних?
Да.
Я отвожу взгляд, Ярость закипает. Всю жизнь одна и та же история, всегда отцовская работа превыше всего на свете. Смотрю в стену, белая стена, она мне не нравится, но с ней ничего не поделаешь. Белая стена и есть белая стена. Ничего не поделаешь и с Отцом, и с его характером, он всегда делал для своей семьи все, что в его силах. Для меня, для Брата, для нашей Матери. Он до сих пор делает для нас все, что в его силах, он столько всего нам дал. Отец он и есть отец, он поступает, как поступает. Его не переделаешь, да и после всего, что он сделал для меня, после того, как он простил меня, я тоже способен простить его и смириться с досрочным отъездом. Говорит Мать.
Нам очень жаль, Джеймс. Прости.
Не извиняйся, Мама.
Мы бы хотели остаться до конца программы.
Мне повезло, что у меня такие родители, которые вообще захотели сюда приехать.
Она улыбается. Это неискренняя улыбка, больше похожая на извинение.
Это правда?
Я киваю.
Давайте продолжим, пока есть время.
Говорит Джоанна.
Обычно мы говорим об этом позже, но твои родители выразили желание перед отъездом обсудить твои перспективы, и я с ними согласна.
Мои перспективы – они просто блестящие.
Это шутка?
И да, и нет.
Уточни, в чем шутка.
Мне ведь предстоит тюрьма.
Пока не точно, но допустим. Теперь уточни, что всерьез?
Я начинаю с чистого листа и благодарен за эту возможность.
А что ты будешь делать, когда выйдешь из клиники?
Сяду в тюрьму, отсижу свой срок, буду оставаться чистым. Постараюсь там выжить и остаться человеком. Когда выйду из тюрьмы, найду работу, а там посмотрим.
Как тебе удастся сохранять чистоту?
Я же буду сидеть взаперти и без денег. В таких условиях нетрудно оставаться чистым.
В тюрьме тоже можно раздобыть наркотики.
Может быть, но я не стану.
Думаешь, это будет так просто?
Я думаю, что у меня там будут проблемы и посерьезнее, чем оставаться трезвым.
Джоанна говорит.
А если тюрьмы удастся избежать?
Я поеду в Чикаго, найду работу и постараюсь стать счастливым.
А как ты относишься к «Дому на полпути»?
Отрицательно.
Почему.
Мы уже говорили об этом.
Джоанна смотрит на моих родителей. Они переглядываются. Отец говорит.
Тебе не кажется, что подобное окружение было бы тебе полезно?
Я не верю ни в Высшие силы, ни в Двенадцать шагов, ни во что, связанное с ними, и ни во что, чему учат в домах на полпути. Пустая трата времени.
Говорит Мать.
Если ты не веришь во все это, как же ты сумеешь сохранить трезвость?
Каждый раз, когда у меня возникнет желание принять алкоголь или наркотики, я должен буду решить, принимать или нет. Я буду делать выбор каждый раз, пока он не перестанет быть выбором, а превратится в образ жизни.
А если у тебя не получится?
Как только выйду отсюда, найду способ испытать себя алкоголем или наркотиками или тем и другим, и станет ясно, получится у меня или нет.
Джоанна глубоко вздыхает, качает головой.
