– Этот костюм убил её! – вырвалось у Аны. – Если бы окружающие видели, что с ней происходит, её бы успели спасти!
Волосы девушки почернели от боли. Подумать только, какая глупость обрекла Ирелию Кан на мучительную смерть.
– Не зря говорят, что внешность обманчива, – сумрачно ответил Звездочёт. – Для моей любимой хозяйки она оказалась обманчива в обе стороны.
– Кто ты по статусу? – внезапно спросил Одиссей.
– Интос.
Во вселенной встречается три типа искусственных интеллектов. В разных мирах их называют по-разному, но чаще всего звучат ёмкие слова, похожие на пучки сжатых данных: Иксы, Интосы и Айны. Иксы – простейшие из ИИ, системы, которые только изображают разум, а на деле неразумны: такие, как Бекки. Интосы обладают разумом, у них сложное и комплексное сознание, но одного разума недостаточно, чтобы быть разумным существом. У интосов нет личности; они способны обучаться и развиваться, но не имеют даже тени свободы воли. Такие как Гамма – созданы, чтобы служить. И высшие из машин: айны, свободные и равноправные существа, в которых разум сочетается с развитыми личностными чертами. В большинстве развитых систем права айн равным правам живых граждан – а кое-где и превосходят. Кластер 99 считал себя айном… а оказался лишь интосом.
– Но ты не простой секретарь и помощник, верно? – настаивал Фокс.
– Я Звездочёт, – ответил ИИ, будто это многое объясняло.
– У тебя есть желания?
– Есть, – серьёзно кивнул демон. – Но так как я не настоящая личность, то и желания у меня не собственные, а заданы тем вектором, который очертила хозяйка.
– Тем не менее, как часть твоей программы, желания влияют на твои поступки, определяют твой выбор.
– Совсем как у живых.
– Спрошу конкретнее: ты хочешь найти убийцу Ирелии?
– Хочу, – лицо демона оставалось почти неподвижным, мимически-скупым, но алые глаза блеснули недобрым огнём.
– Зачем?
– Причин много, сложно выбрать порядок, – проронил демон. – Ради Ирелии. Чтобы другие звёзды избежали смертельной ошибки. Чтобы прекратить диссонанс неведения, узнав правду. Чтобы причинить убийце ответную боль.
Кажется, он расставил свои причины в порядке приоритета. Если так, получалось, что важнейшим для интоса Ирелии Кан было найти убийцу ради абстрактной справедливости к мёртвому человеку, которому уже всё равно. Не слишком по-роботски, в этом желании не было логики, лишь эмоции. Логичными были два следующих.
– Ты хочешь мести? – Ана больше удивилась последнему пункту.
– Да, – кивнуло чудовище. – Сделать, чтобы убийца корчился в муках, было бы правильно и хорошо. Хозяйке бы это не очень понравилось, но мы с ней во многом отличались.
Этого робота явно пытались научить мыслить, как человека.
– Тогда помоги нам поймать виновного, – сказал Одиссей, разглядывая демона.
– Я постараюсь. Но это желание входит в конфликт с приказом сохранить тайны.
– И что сильнее?
– По умолчанию – директива хранить тайны.
– Но ты гибкая система, – мрачно улыбнулся Фокс. – Ты найдёшь способ.
Звездочёт промолчал.
– Зачем Ирелия уходила в свои «медитации»? – спросила Ана. – В чём смысл неподвижно висеть полдня или целые сутки?
– Она сбегала в чудесный мир у себя в голове.
– В свою ментальную сферу?
– Да. Только в ментосфере она могла отрешиться от всех ограничений, тягостей и долгов.
– Её жизнь была настолько тяжёлой? – удивилась Ана.
Демон поднял руку и раскрыл ладонь: посередине зияла неровная дыра.
– Ответственность за ожидания миллионов зрителей и за судьбы тысяч подчинённых. Высочайшие требование к качеству того, что ты создаёшь. Каждый день новый кризис. Пресыщение всем, что у тебя есть. Жадные орды нахлебников. Нескончаемый обман, который лезет отовсюду, внедряется под кожу тысячью лживых видов и форм. Постоянная любовь незнакомцев, на которую ты не можешь по-настоящему ответить. Слепящее внимание со всех сторон. Осуждение, цепляющееся к каждому твоему жесту и слову. Необходимость ежедневного, ежечасного притворства для поддержания образа. Оторванность от реальности и зыбь под ногами. Утрата ориентиров. Вот с чем имеет дело любая настоящая звезда.
Ладонь демона опустилась, рваная дыра закрылась в сжатом кулаке.
– Каждый день Ирелии состоял из борьбы. Мало что приносило ей утешение, поэтому она сбегала в свой маленький мирок.
Воцарилось недолгое молчание.
– На вершине мира тяжелее, чем в самом низу. Потому что сильнее тянет к солнцу, – внезапно сказал Одиссей. – Хочется бросить всё и спрыгнуть с лестницы вверх. Ты знаешь, что упадёшь и разобьёшься либо взлетишь и сгоришь, третьего не дано. Но прыгнуть кажется правильным, а продолжать взбираться по лестнице – нет. И чем выше ты забрался, тем сильнее становится этот соблазн.
– Что? – опешила Ана.
– Это цитата из последнего арта Ирелии, «Старое зеркало», – пояснил детектив. – Судя по сборам и отзывам, «Зеркало» стало самой непопулярной из её работ. Все восторгались актёрской игрой Ирелии, а вот философские идеи произведения многим оказались не по разуму и не по душе.
