– У матери нашлись свои. Какой-то нетипичной формы пальцы на ногах, словно квадратные. Потом у нее на ступнях подагрические шишки. В таком возрасте редкость, но у них это семейное… Ногти… Рита вспомнила, как при последней встрече Элиза жаловалась, что у нее ломаются ногти, показала правую руку, а там два коротких, три длинных… И цвет лака необычный, чуть ли не зеленый, она еще посмеялась тогда над дочкой, мол, пальцы у нее, как у привидения, теперь вспомнила и разрыдалась… Словом, в этом роде. И фитюльку в пупке она носила, самое не опознать, стандартная побрякушка, но носила, именно такого вида… Еще кое-какие мелочи… И с почкой подтвердилось, болела она этим… пиелитом…
Он развел руками, и Диана только сейчас сообразила, что он так и стоит в зимней куртке у порога, сообразил и Калев.
– Раздевайся, – сказал он. – Дай сюда портфель. Диана поставь чайник, человек замерз совсем.
– Предпочитаю что-нибудь покрепче, – бросил Андрес, снимая куртку.
– Представляю, при какой сцене тебе довелось присутствовать, – сказал сочувственно Калев, когда они с Андресом проследовали в гостиную, Диана все-таки прошла в кухню, чтобы поставить чайник, но ей было прекрасно все слышно в открытую дверь, кухня и гостиная у супругов Кару располагались рядом.
– Нет, не представляешь, – уронил Андрес хмуро. – Конечно, у нас с тобой тоже есть дети, но мы мужчины. А Рита – мать, к тому же хорошая мать.
– И однако она не сразу спохватилась, – возразил Калев. – Ведь девочку убили уже четыре дня назад.
– Пять, – поправил его Андрес.
– Тем более.
– Да ну что ты, – отмахнулся Андрес. – Не знаешь современную молодежь? Она ушла из дому, Элиза, я имею в виду, уже два года назад. Жила со своим приятелем. Бой-френдом, как они это называют. Заскакивала раз в неделю-две, правда, перезванивались они с матерью регулярно, если не ежедневно, то через день, максимум два. Собственно, звонила главным образом Рита.
– Уж конечно, – пробормотал Калев.
– А что представляет собой хахаль? – крикнула Диана из кухни.
– Что-что? – переспросил Андрес.
– Хахаль, – повторила Диана, появляясь на пороге с подносом.
– Подозрительная личность, – вздохнул Андрес. – Шалопай, можно сказать. Если не хуже. Учится или якобы учится уже седьмой или восьмой год. Дурной, как выразились бы врачи, анамнез, какое-то время чуть ли не наркотиками приторговывал, не героином, правда, экстази, но я лично особой разницы не вижу… Завели дело, однако родители замяли, крепкие люди, со связями и при деньгах. Они, кстати, парочку и кормили. Рита, говорит, все делала, чтобы дочку от паршивца оторвать, но не смогла. Любовь, видишь ли…
– А это не он ее? – спросила Диана.
– Простейшее решение, – буркнул Андрес.
– Диана любит простейшие решения, – усмехнулся Калев.
– Не простейшее оно, – обиделась Диана, – а логичное.
– Возможно, – сказал Андрес, – но у парня как будто алиби.
– Как будто?
– Именно. По его словам, они с Элизой сильно повздорили… Если эксперт не ошибается, это было в тот день, когда ее убили. Настолько сильно, что он хлопнул дверью и пошел ночевать к приятелю, в десяти минутах ходьбы от дома, где они снимали квартиру, у него живет приятель. Там они, как следует, поддали и завалились спать, причем в разных комнатах. И спали до утра. Ни тот, ни другой, по их словам, не просыпались, иначе говоря, считать это алиби можно только с немалой натяжкой. Ключи от квартиры лежали в прихожей на каком-то шкафчике, на виду, всегда там лежат, все, кто приходит-уходит, в курсе, так что взять их, смотаться по-быстрому домой… То есть не совсем, конечно, по-быстрому, надо было не только убить, но и отвезти тело в Пирита, однако ехать оттуда недалеко, в Ласнамяэ это, в ближней к Пирита его части… Словом, бой-френд или, выражаясь в терминах Дианы, хахаль… вообще-то его Тыннисом зовут… Так вот, Тыннис вполне мог с этим делом управиться. Убили ее в середине ночи, где-то от двенадцати до четырех, народ в это время спит, никто ничего не видел.
