Рен Бомонт — ее можно описать многими словами. Красивая. Умная. Сладкая. Невинная. В подготовительной школе Ланкастер девочки ее обожают. Они все хотят быть ее друзьями. Но только я вижу Рен такой, какой она является на самом деле. Подавленная маленькая девственница, которая держит свои чувства взаперти так крепко, что, вероятно, вот-вот лопнет. Она думает, что она выше всех нас. Даже меня. Меня не должно было тянуть к ней. Она не в моем вкусе. Пока мы не были вынуждены начать работать вместе над одним проектом, где начинаем понимать, что у нас может быть больше общего, чем мы изначально думали. Довольно скоро я оказываюсь полностью одержимым ею. Я сделаю все для этой девушки, чтобы она влюбилась в меня.
1. Крю
Прошло три года, четыре месяца, два дня и несколько часов с того момента, как я впервые увидел ее.
Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
Абсолютное проклятие моего существования.
Она поступила в Ланкастерскую подготовительную школу-интернат в первый день нашего первого года обучения, и никто не знал, кто она такая.
Свежая и непроверенная, открытая и принимающая с этой чертовой улыбкой, которая, кажется, навсегда запечатлелась на ее лице. Каждая девочка в нашем классе сразу же попала под ее чары. Они следовали за ней, куда бы она ни пошла. Отчаянно хотели стать её подружками, даже боролись за желанное место лучшей подруги. Они копировали ее непринужденный стиль, и она поднимала шум в школе каждый раз, когда причесывалась по-другому или надевала новую пару сережек, ради всего святого.
Даже старшеклассницы тянулись к ней.
Полностью очарованные, казалось бы, обычной невинной зеленоглазой девушкой, которая едва ли сказала мне десять слов за все время своего пребывания здесь.
Я слышал не от одного человека, что я ее пугаю. Я — все, чего она боится, и так и должно быть.
Я бы съел ее. Поглотил ее целиком — наслаждаясь каждой секундой.
И она это знает.
Мы противоположны во всех отношениях, о которых вы только можете подумать, но в то же время мы негласно равны. Это самая странная гребаная вещь.
Она лидер, за которым все следуют, и она спокойно управляет школой, как и я. Хотя ее корона легкая. Изготовлена из крученого стекла, обладает воздушным шипением и не вызывает никаких ожиданий. В то время как моя тяжелая и громоздкая, она напоминает мне о моем долге перед семьей. Напоминает о названии.
Ланкастер.
Мы одна из самых богатых семей в стране, если не во всем мире. Наше наследие уходит корнями в прошлое. Я владею этой школой — в буквальном смысле — и всеми в ней. За исключением одного человека.
Она даже не смотрит на меня.
"Почему ты так пялишься?”
Я не утруждаю себя тем, чтобы посмотреть в сторону моего лучшего друга, Эзры Кэхилла, когда он задает мне этот глупый вопрос. Мы стоим у главного входа в школу в понедельник после перерыва на День благодарения, свежий утренний воздух достаточно холодный, чтобы он мог проникать сквозь мое толстое шерстянное пальто. Мне следовало надеть пальто потеплее. И я чертовски уверен, что не зайду внутрь. Не сейчас.
Я делаю это почти каждое утро: жду прибытия королевы, того дня, когда она действительно признает меня.
В настоящее время я работаю с нулевым процентом подтверждения.
"Я не пялюсь," — наконец говорю я Эз ровным голосом. Безразлично.
Внешне я веду себя так, как будто мне насрать на всех и на все. Так будет проще. Поверьте мне, я прекрасно понимаю, что я полное клише, но это работает. Проявлять заботу — значит признать свою уязвимость, а я наименее уязвимый ублюдок во всей этой школе.
Дерьмо соскальзывает с моей спины. На меня никогда не возлагают никаких ожиданий. Мои старшие братья думают, что я самый счастливый из всех нас, но я так не думаю.
По крайней мере, они признаются на постоянной основе. Иногда мне кажется, что мой отец напрочь забывает о моем существовании.
“Ты снова ее ищешь”.
Я поворачиваю голову в сторону Эзры, мой взгляд жесткий и холодный, хотя он игнорирует меня, его единственное признание, которое он осознает, — это ухмылка, изогнувшая его губы. “Когда я этого не делаю?” Вопрос очень острый. Как пощечина, не то чтобы его это волновало.
Этот ублюдок на самом деле смеется надо мной. “К черту все это ожидание. Как давно это было? Тебе следует поговорить с ней.”
Я меняю позу, прислоняясь к холодной колонне, все мое тело расслаблено. Это повседневная рутина. Хотя глубоко внутри я весь сжался, мой взгляд снова устремлен на нее. Еще раз. И так всегда.
Рен Бомонт.
Она неторопливо идет по дорожке ко входу в школу. Ко мне. С безмятежной улыбкой на лице она излучает свет, отбрасывая свой уникальный луч на всех, кто проходит мимо, погружая их в транс. Она приветствует всех — кроме меня — своим высоким голосом, говоря им приятное "доброе утро", как будто она, блядь, Белоснежка. Дружелюбная и милая, и такая чертовски красивая, что почти больно смотреть на нее слишком долго.
Мой взгляд падает на ее левую руку, где тонкое золотое кольцо плотно облегает безымянный палец, а на нем покоится единственный крошечный бриллиант.
Кольцо-обещание, которое она получила на одной из тех долбанутых церемоний, где множество будущих дебютанток подросткового возраста выставляются на параде в море пастельных платьев, вырезанных скромными линиями. Не видно ни дюйма скандальной кожи.
Их кавалеры — это их папы, важные люди в обществе, которым нравится владеть вещами, в том числе женщинами. Такими, как их дочери. Где-то вечером их подвергают мучительной церемонии, когда они поворачиваются лицом к своим отцам и повторяют им обет целомудрия, в то время как кольцо надевается им на пальцы. Как будто это свадьба.
Чертовски странно, если вы спросите меня. Рад, что мой отец не заставил мою старшую сестру Шарлотту пройти через это дерьмо. Похоже, ему бы это понравилось.
