И всё-таки они победили! После того как капитаны скрестили шпаги, оставался последний раунд – решающий! Одна задача на всех. И никаких песочных часов! Кто первым решит, тот и победитель.
Это был настоящий мозговой шторм! Болельщики выходили из себя, Стас Гудман комментировал каждую цифру на доске – попробуй тут сосредоточиться! С потолка свалился один болельщик, но его поймали и втянули обратно.
– Держись за небо – не упадёшь! – заорал сторож, тыча пальцем в потолок с намалёванными звёздами.
На следующее утро эта его оговорка благодаря бойкому перу Стаса Гудмана облетела все аудитории Ньютона и прочно вошла в студенческий фольклор.
Сейчас трудно сказать, кто из них шестерых первым сообразил. Идеи сыпались, как горох из дырявого мешка. Мысли сталкивались, одно предложение рождало другое…
– Да какая разница, кто первый? – сказал Карл. – Главное, мы победили!
Они хотели посидеть на ступеньках памятника Основателю, но их туда не пустили. Трое полисменов вежливо, но твёрдо посоветовали не приближаться на десять метров к постаменту – таковы инструкции.
– А-а… – вспомнил Бард. – Сегодня же ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря! Лудус Дуралес. Ты, Арон, наверное, и не знаешь, что это такое?
Оказалось, что слово Лудус (Ludus) – латинское и означает «шалость». Ну а добавка «дуралес» не нуждается в переводе.
– В этом году очередь третьего курса, – объяснил Бард. – Раз в год в ночь на Лудус Дуралес на голове Основателя должно появиться что-то из ряда вон! Воронье гнездо или ведро… Кто что придумает! В прошлом году второкурсники стащили из музея шлем древнего римлянина – ну, такой… с рогами! – и надели на Основателя. И это при том, что памятник охранялся!
– А как же они?..
– В этом-то весь фокус! Придумать Дуралес – особого ума не нужно. А вот осуществить!.. Ну ладно, завтра утром увидим.
Покружив вокруг Основателя, они разбежались в разные стороны. Мартин с Карлом поймали ночного лихача, а Барда у запертых ворот рынка поджидал собственный экипаж.
– Тебе куда, братишка? В Кривошеев переулок? Садись, подвезём, – позвал он Бекки.
Они три раза пересеклись сами с собой, пока кучер не отыскал в темноте дубовые ворота.
Марита не спала, ждала её, волновалась. Увидев роскошный экипаж, она онемела.
Вилли тоже удивился, но виду не подал.
– Завтра расскажет, видишь – спит на ходу, умаялась! – сказал он Марите, которую разрывало от любопытства.
У Бекки и правда закрывались глаза.
– Всё, Мариточка, я сплю… Завтра…
Утром 22 декабря газетчики и местные сплетники разнесли по городу приукрашенные подробности поражения «клетчатых» – старинных соперников ньютонцев.
В лицее восьмиклассникам предложили задачи из блица, в гимназии на уроке математики учителя провели разбор ошибок, допущенных участниками вчерашнего сражения, и даже первокурсники из академии передавали друг другу листочки с вопросами из глиняной совы.
Дон всё переживал, что опоздал. Хотя он и не из сборной, не «полосатик», можно было как-то поучаствовать – в порядке исключения. И тогда он бы им показал! Потому что «они с Кевином…».
– Да слышали мы про твоего Кевина! – отмахнулся Коротыш. Он тоже не попал на блиц и старательно переписывал вопросы, ставшие достоянием общественности.
– Хм… – задумался Дон, заглянув в тетрадь Коротыша. – Я бы сказал, что второго. Но козе понятно, что ответ неверный, что тут какой-то подвох, иначе зачем спрашивать? То есть путешественник выбрал почему-то воронье пугало. Правильно?
– Угу. Логика у тебя железная. Осталось объяснить почему. Кстати, он не ошибся и вышел из парикмахерской с замечательной стрижкой.
– Может, лохматый потому был лохматым, что всё своё время уделял клиентам? Ну, вроде как «сапожник без сапог»? Только это неинтересно…
– Вот именно. – Коротыш прикрыл строчку с ответом. – Хочешь подсказку? Вспомни условие: в городке парикмахеров было всего ДВОЕ.
