Ректор молчал. Он гордился Ароном, этим парнишкой из глухой провинции, и ему очень хотелось рассказать Гриффину,
Гриффин пошарил рукой по столу в поисках карандаша и снова уткнулся в работу.
– Черновики есть? Можно взглянуть? – отрывисто попросил он.
Этот почерк он узнал бы из тысячи! Пятёрку Бекки писала с детства по-особому, с длинным хвостом сверху. Вот они, эти хвостатые пятёрки, на каждой странице. И «формулу Хеопса» эта негодница сдула с той книги. Но всё равно молодец!
Неожиданно Гриффин рассмеялся:
– «Формула Хеопса»! И как ему такое в голову взбрело?
– Профессор Берринг считает, что парень что-то напутал с названием. Но ответ верный, и по правилам турнира…
Ректор ещё что-то говорил, а сам с удивлением смотрел на гостя. Гриффин преобразился. Минуту назад он напоминал больную промокшую птицу, а тут вдруг ожил, расправил плечи и помолодел лет на десять!
– Когда финал? – спросил гость. – Надеюсь, мне ты пришлёшь приглашение?
Переходя через мост Пифагора, Гриффин забыл про пароль и споткнулся как раз посередине.
– Фу-ты, чёрт горбатый! – погрозил он мосту кулаком и рассмеялся.
Тридцать первого декабря курьер доставил в сторожку в Кривошеевом переулке пакет, адресованный Арону Кроссу. В посылке оказался сборник задач повышенной сложности с ответами и решениями. Именно то, что ей сейчас требовалось!
Она много занималась перед финалом, читала всё подряд и старательно выполняла задания Стива. Но Стив увлекался, забывая, что она ещё не студентка академии.
– Ну что же ты?! – скандалил он и сам же её оправдывал: – Впрочем, это вы будете изучать на втором курсе.
А может, книгу прислал Мартин? Хотя Мартин не знает, где она живёт. А может… Ну конечно! Как она сразу про него не подумала? Это Бард! Он подвозил её до дома и запомнил адрес.
Задачник был выбран со знанием дела и именно в расчёте на ученика, занимающегося самостоятельно, без наставника. А Бард…
А Бард и учебник по математике – понятия несовместимые. Скорее он бы прислал бутылку вина или щенка пятнистого дога!
Под вечер Вилли приволок с рынка разлапистую ёлку. И сразу в сторожке запахло лесом и Новым годом. А тут ещё Марита постаралась, напекла пирожков с луком и картошкой!
В полночь на Рыночной площади устроили фейерверк.
Бекки хотелось туда, где свет и музыка, и Вилли неохотно отпустил её.
– Девке не позволил бы шляться ночью по городу, – отмахнулся он от Маритиных причитаний. – А парня разве ж удержишь!
В центре было весело. В небе вспыхивали и рассыпались разноцветные звёзды, повсюду искрились бенгальские огни, сияли окна витрин. Новый снег так и не выпал, а недавний мощный ливень съел остатки покосившихся сугробов.
Из ресторана на Торговой вывалилась развесёлая компания ньютонцев. Один фигурой похож на ректора.
– До встречи в Новом году, – сказал «ректор» кому-то в длинном пальто.
Этот «кто-то» напоминает Гриффина… Что-то ей сегодня все кого-то напоминают! Не надо было пить Маритину сливянку. Марита божилась, что это не вино, а компот. Тот ещё компот…
– А ты что тут делаешь? А ну, марш домой!
Стив, собственной персоной! Смотрит на неё грозно, как экзаменатор. Того и гляди, спросит: «А ну-ка, назови формулы преобразования произведений функций!»
– А… – заикается Бекки.
Стив смеётся и протягивает ей палочку с бенгальским огнём.
– С Новым годом, Бекки! – говорит он.
Сэр Мелвин Риган обожал афоризмы. Он их изрекал с рассеянным видом, словно та или иная фраза случайно пришла ему в голову.
Вот и сейчас он в своём репертуаре: смотрит на сына с усмешкой и роняет слова, тяжёлые, как булыжники:
– Н-да… Трудно вырасти королём – особенно если родился слугой.
Король – это ясно кто: сэр Риган.
А слуга… А слуга – это, по-видимому, его сын Карл.
Он должен победить, чего бы это ему ни стоило. Точка. Точка. Точка с восклицательным знаком! Потому что его отцу этот будущий успех уже стоил целое состояние. А может, Карл думает, что профессора академии занимаются с ним бесплатно? Или что подлинники задач из будущего финала в трёх вариантах от самих составителей падают с неба? Ах, не думает? Слава богу! Тогда почему он не набросился на эти задачи, как сделал бы на его месте любой здравомыслящий человек?
– Потому.
Карл тоже умеет швыряться словами, как булыжниками. Безобидное «потому» весит целую тонну, особенно эта наглая точка в конце. «Потому» – что потому? Может быть, он всё-таки соблаговолит объяснить своё поведение членораздельно?
Карл молчит. Он всегда был хорошим сыном, и отец в душе даже гордился им – иногда. Но в отличие от отца Карл не хочет (или не может?) быть первым. Всегда второй, с детства позади этого выскочки Мартина! В прошлом году на юношеском чемпионате они шли голова к голове, и нужно было сделать всего один рывок… А потом Мартина выбрали капитаном, снова Мартина!.. Но теперь, когда Мартин… ммм… так сказать… Теперь Карл
