Под конец, мы пошли гулять по набережной. Рассвет уже окрашивал небо в яркие цвета, и я решила, что неплохие получаются моменты для воспоминаний. Все это, отличалось от обычных разговоров с парнями в моей жизни, что мне захотелось и дальше быть простой девушкой, плачущей в одиночестве на пирсе, в ночном полумраке.
— Не против переночевать у меня? — он держал меня за руку.
— Что? — я пропустила момент, когда он вновь заговорил.
— Извини, наверное не стоило такое предлагать, — парень смутился.
— Извини, я просто прослушала, — немножко потупила взор.
— Я хотел сказать, если тебе некуда пойти, — мы остановились напротив отеля, — то можешь остаться у меня. Я тут буду еще три дня.
— Я не против, — мысль действительно была заманчивой.
— Тогда, прошу, — и меня развернули лицом к дверям.
Вот теперь, я на самом деле начала паниковать и думать, как избавиться от проблем. Как могло выйти, что из всех отелей побережья, он остановился в этом? Где же военные научились так зарабатывать себе на жизнь, что могут позволить себе отдыхать там, куда и богатым попасть непросто?
Ладно, это я как-нибудь переживу. А сейчас, стоит выкинуть из головы и пойти просто отдохнуть от всего, оставаясь не узнанной, прекрасной незнакомкой из ночного видения. Что будет дальше, будет только потом, и загадывать наперед, не имеет смысла. Я все равно не смогу повлиять на собственное будущее, так что, возьму хоть что-то от настоящего.
В номер парня я поднималась, молясь всем и вся, чтобы никто из персонала не подошел к нам и не начал требовать от меня поход в зал совещаний. Наверное, на этот раз, где-то там на небесах, надо мной сжалились, и мы спокойно попали в две тысячи двести тридцать шестой номер. На этих этажах, я никогда не бывала, и теперь крутила головой рассматривая обстановку.
Парень списывал все это на мое волнение и первое посещение такого отеля. И хорошо, что списывал, а то я не представляю, каким образом объяснять свое осведомленное положение о всех переходах в отеле. И самое главное, что я знаю, сколько стоит номер на сутки.
В комнате было просторно, конечно, не так, как на верхних этажах, но тоже вполне нормального размера, особенно, для одного человека. Я посмотрела на открывающийся вид и приоткрыла рот от удивления. Это было потрясающе. Верхний этаж — это хорошо, но тут в серединке была просто сказочная картина. Передо мной открывался чарующий вид океана, раскрашенного утренними лучами в причудливые и красивые узоры восхода. Вода искрилась и переливалась оттенками красного, желтого и всех производных цветов. Я не могла отойти от окна, любуясь открывшимися взору просторами.
Алагар медленно провел по моему плечу, а я даже не отреагировала, стоя и впитывая в себя красоту мира. Теплые пальцы поползли по спине, спускаясь все ниже и ниже, пока меня не обняли за талию и не прижали к теплой мужской груди. Алагар медленно собрал край футболки в пальцах и забрался под нее. Медленными движениями, он поглаживал подрагивающий от прикосновений живот и медленно поднимался все выше и выше.
Пальцы второй руки нежно огладили бедро и пощекотали в районе края шорт.
От медленных касаний, по коже пробегали мурашки и словно покалывали мелкими разрядами. Все это, происходило в какие-то доли секунд, но для меня они растягивались в томительно-прекрасные минуты. В течение этих недель, я просто исходилась желанием по одному напыщенному и самовлюбленному придурку, в котором пришлось жестко разочароваться.
Тряхнув головой, резко развернулась в объятиях парня и посмотрела в его мерцающие на свету глаза. Словно на что-то решаясь, резко тянусь к нему, и сама первая начинаю целовать. Так, чтобы перед глазами не возникал силуэт подтянутого, спортивного тела, прижимающего меня к гардеробной двери. По спине, от одних мыслей пробежался табун мурашек.
Мягкий язык прошелся по моей шее, спускаясь до выреза футболки. Пощекотав ключицу, он озорно пополз наверх, стремясь к пышущему жаром от нахлынувшей страсти ушку. Мягко и нежно, он прикусил мою мочку и потянул вверх ненужную и мешающуюся сейчас футболку. Я не осталась в долгу и начала неравную борьбу с пуговицами на мужской рубашке. Вот какой садист их придумал, и зачем?! Они выскальзывали из подрагивающих пальцев, и меня едва ли не трясло от страсти и давно бушующего в груди возбуждения. До такой степени, мне хотелось ощутить это запретное наслаждение.
Наконец-то мы справились с несчастной рубашкой, и я смогла провести с истинным и неподдельным восторгом по мускулистому и загорелому телу своего спасителя и будущего пилота. Да я согласна жить в краше, если меня так встречать будут. Может форму пересмотреть и ввести запрет на пуговицы? Господи, боже мой, о чем я только думаю?
