– Опять все в идеале… Кому выгодно? Хотя о чем это я?! Всем!!! Всем выгодно! Всем, кроме пострадавшего. Он достоин подозрений? – Какая же она была умница, его бывшая окопная подруга, все на лету схватывала, даже объяснять ничего не нужно.
– Брось! Бродяжка спившийся. Раз в три месяца наведывался домой, чтобы бедную женщину подстроить, постираться, отожраться и опять свалить. – Валера совсем забыл о времени, которое неумолимо уплывало вместе с деньгами с его телефона. Ощущение профессионального единства было столь велико сейчас, что он продолжал излагать ей суть проблемы, забыв о телефонных расходах. – В последний свой визит пребывал в нормальном состоянии. Явился приодетым, трезвым, с подарками. Но сыну зачем-то шепнул, что теперь они заживут хорошо и что якобы у него есть теперь пистолет. Ну не придурок?
– Это не он! – тут же заявила Таня, едва он замолчал. – Убийство, из-за которого ты пасешься в этом городе, было заказным?
– Похоже, – кивнул Лапин, словно она могла его видеть сейчас. – И по моему мнению, убийц было двое, действовали самостоятельно.
– Игра на опережение?! – ахнула Танюшка и едва не заскулила вслух.
Ей так захотелось оказаться сейчас за сотни верст от того места, где она сидела. Оказаться рядом с ним – с Валеркой, – и думать с ним вместе, и ломать голову, чертить неправильные линии со стрелками, записывать любую глупость на бумагу, потом все перечеркивать и снова записывать. Зря все же он ушел из милиции, ей его не хватало.
– Но действовали достаточно… – Он умолк на минуту, представив себе, как Танюшка грызет сейчас кончик карандаша с горящими от азарта глазами; потом закончил: – Одним словом, не мог этот опустившийся мужик провернуть все это. Не мог! Как хочешь это назови: интуицией, психологической бредятиной по Фрейду или еще чем, но он не убивал.
– А пистолет откуда? – ввернула Танюшка. – Не нашел же он его, в самом деле!
– Вряд ли.
– Так вот подумай, откуда он мог взять пистолет, Валер? Профи не станет пушку разбрасывать и постарается поскорее от нее избавиться, это во-первых. На серьезное заказное убийство, как показывает практика, всегда идут с новым оружием, с тем, что еще не засвечено. Приобретение для профессионалов не проблема. Тот, кто не избавился от пистолета… Кстати, это именно тот пистолет, из которого произвели выстрел, достигший цели?
– Именно!
– Вот, вот, я и говорю… Тот, кто убил и не избавился от пистолета, не был профессионалом. Я так думаю…
– А я что говорю! Я им про то же, а они мне этого мужика полудохлого в нос суют и говорят, вот он тебе и есть второй непрофессиональный убийца на блюдечке с голубой каемочкой.
– Местные, что ли?
– А то кто же!
– Слушай, Валер. Мне, конечно же, тяжело сейчас что-то советовать тебе по телефону. К тому же деньги твои жалко.
– Они не мои, они служебные.
– Все равно. Но послушай моего совета. – После крохотной паузы, нарушаемой лишь поскрипыванием спинки стула, Татьяна выпалила: – Найдешь место, где этот твой несчастный бродяга взял пистолет, найдешь настоящего убийцу. На улице он его не подобрал, такие вещи на дорогах не валяются. Купить тоже не мог, хотя тот факт, что он оказался при деньгах… А может, он шантажировал кого-то? За это и заплатили и за это поплатился?
– Гадать, Танюша, можно знаешь сколько!
– Понимаю, но найди то место, где он его взял, и сразу все поймешь. Пока, дорогой. Звони, если что, а лучше высылай деньги.
Это была их старая байка, которую они по делу и без дела пользовали в отделе. Были и другие, но эту использовали чаще других…
Про мужа у нее так и не спросил, запоздало посетовал Валера. Ладно, потом. Сперва нужно проанализировать всю информацию, которой они с Татьяной успели обменяться, и ближе к вечеру нужно все же выбираться в город.
Продуктов прикупить не мешало бы, на полках один пакет с макаронами да полкило сахара. Потом необходимо проехаться общественным транспортом до дома, где живет Ольга Шустикова. Осмотреть подступы к ее жилищу и наметить конкретный план проникновения в ее квартиру. Ключ давно уже болтается невостребованным грузилом в его кармане. Пора настала…
Лапин встал с дивана, подошел к заиндевелому окну и, приплюснув нос к стеклу, выглянул на улицу.
Его машина, которую вчера приволок эвакуатор, угадывалась мохнатой снеговой горкой на стоянке. Редкие прохожие, замотавшись в шарфы по самые глаза, спешили по домам. Ветер трепал голые, звенящие от мороза ветви деревьев. Поднимал с земли снеговую пыль, зло швырял ее в лица, засыпал за воротники и вьюжил, вьюжил по опустевшим дорогам и тротуарам. Бродячие собаки, на время заключив перемирие с шипящим и выгибающим спину при их появлении кошачьим племенем, облепили парящие бойлеры.
Валера зябко поежился и, сунув руки в карманы спортивных штанов, побрел на кухню.
Выходить на улицу ну никак не хотелось. Представить себя бредущим по колено в снегу, с покрасневшим от мороза носом по вечерним выстуженным улицам, его воображение отказывалось. Зато другое им – этим самым воображением – рисовалось очень живенько и в самых ярких красках.
