В день, о котором я хочу вам рассказать и который наступит всего через тысячу лет, жили себе парень, девушка и любовь.
И хотя до сих пор я сказал совсем мало, ничто из этого не является правдой. Этот парень совсем не то, что мы имеем в виду, говоря: “парень”, поскольку было ему сто восемьдесят лет. И девушка не была девушкой, правда, уже по другой причине, а любовь - это не сублимация стремления к насилию с одновременным подавлением желания отдаться - как понимают этот вопрос сегодня.
Моя история вам не очень-то понравится, если вы с самого начала не примете во внимание этих фактов. Однако если постараетесь, то, вероятно, найдете здесь массу смеха, слез и волнения, а все это может стоить или не стоить ваших трудов. Что касается девушки, то не была она девушкой потому, что была парнем.
Я почти вижу как вас буквально отшвыривает от этой книги! “Черт возьми, - говорите вы, - кому захочется читать о паре педиков?” Успокойтесь. Вы не найдете здесь тайн похоти и извращений для публики определенного сорта. Если бы вы увидели эту девушку, ни за что не догадались бы, что она в некотором смысле парень. Судите сами, груди - две, влагалище - одно, бедра - как у Венеры, лицо - без волос, надбровных дуг - нет. Вы сразу назвали бы ее существом женского пола, хотя, конечно, вас могли дезориентировать хвост, шелковистая кожа и жаберные щели за каждым ухом.
И снова тебя отбрасывает. О Боже, приятель, вот тебе мое честное слово. Это прелестное создание, и тебе, нормальному парню, достаточно провести с ней час, чтобы ты перевернул небо и землю, пытаясь ее затянуть в постель. Дора (мы будем называть ее так, хотя полное имя звучит: Омикрон-Дибез с Дорадус 5314 - последний член означает цвет, оттенок зеленого - итак, Дора выглядела, как девушка, была прелестна и мила. Но, признаться, ее голос не подходил ко всему этому. Она была, можно сказать, танцовщицей. Это искусство требовало интеллекта и больших знаний, огромных врожденных способностей и непрестанных тренировок. Танец совершался в невесомости и лучше всего его описать так: немного цирковой номер “женщина-без-костей”, а немного классический балет, скажем, умирающий лебедь в исполнении Даниловой. И в то же время это было чертовски сексуально. Разумеется, в символическом смысле, но будем говорить откровенно: большая часть из того, что мы считаем “сексуальным”, символично, за исключением, может, расстегнутой ширинки эксгибициониста. Когда Дора танцевала в Миллионный День, люди задыхались от желания - и ты бы задыхался, если бы ее увидел.
А теперь о том, что она была парнем. Для ее зрителей не имело значения, что генетически она самец. Для тебя тоже бы не имело, если бы ты сидел среди них, поскольку ничего бы не знал - разве что взял бы кусочек ее плоти и поместил под электронный микроскоп, чтобы найти хромосому XV. Для зрителей это не имело значения, им было все равно. Благодаря методам, которые не только сложны, но в наше время и неизвестны, у них можно многое узнать о способностях и склонностях ребенка задолго до его рождения - примерно на второй стадии клеточного деления, точнее говоря, когда делящаяся яйцеклетка становится свободным бластоцидом. И тогда они, конечно, развивают в нем эти склонности. И мы что - не стали бы? Если мы замечаем, что какой-то ребенок проявляет способности в музыке, мы даем ему стипендию Джиллиарда. Если они замечают, что у ребенка есть женские склонности, то делают из него женщину. А поскольку пол давно уже не имел ничего общего с размножением, такие действия были достаточно легки, не вызывали никаких осложнений и совсем мало комментариев.
Но что значит “совсем мало”? О, примерно столько же, сколько вызывает наше противодействие Божьей Воле, когда мы пломбируем себе зуб. Даже меньше, чем вызвало бы использование слухового аппарата. Что, все еще страшно? Ну, присмотрись тогда к первой встреченной грудастой бабе и подумай, что она могла бы быть Дорой, поскольку даже в наше время встречаются экземпляры, которые являются самцами генетически, но самками соматически. Случайный комплекс условий в лоне матери оказывается важней, чем шаблоны наследственности. Разница заключается в том, что у нас это происходит случайно и мы об этом не знаем, разве что после детальных исследований, да и то редко. А вот люди из Миллионного Дня делали это часто, поскольку хотели.
Пожалуй, хватит о Доре. Зачем сбивать вас с панталыку, добавляя, что ростом она была два метра десять сантиметров и пахла арахисовым маслом? Итак, начнем наш рассказ.
В Миллионный День Дора выплыла из своего дома, вошла в транспортную трубу, откуда поток воды молниеносно вынес ее на поверхность и выбросил в фонтане брызг прямо перед ее… назовем это залом проб.
- Проклятье! - воскликнула Дора, поскольку, пытаясь удержать равновесие, налетела на какого-то совершенно незнакомого типа, которого мы будем дальше называть Доном.