Только справился с помощью Ефремыча с пристегиванием ножен шпаги под мундиром и стал продевать клинок, так чтобы эфес шпаги не мешал и я не запутался ногами в ножнах (вот еще конфуз был бы), как появилась Маша, ослепительно сияющая в прямом и переносном смысле. В прямом — из-за сияния драгоценностей, особенно диадемы, которая была как маленькая корона в ее черных волосах, а в переносном — из-за того, что ей всегда нравилось наряжаться и прихорашиваться. Все же она волновалась, хотя и держалась молодцом. Утеплившись, мы пошли к заранее вызванной коляске лихача, который за трояк отвез нас к парадному подъезду Зимнего. Сдав лакею верхнюю одежду, а заодно и треуголку (флигель-адъютант, встречавший гостей, сказал, что она не обязательна, все же это малый прием и сидеть за обедом в головном уборе не положено даже эфиопским князьям). Хотя, если бы я был в национальной одежде с перьями, может быть, и разрешили, вдруг это нанесет оскорбление высокой иностранной особе.
Потом нас проводили в зал, где ожидали собравшиеся: насколько я понял, присутствовали высшие сановники империи и Великие князья с женами, а также высшие титулованные аристократы, тоже с «аристократическими супругами». В дипломатическом мундире был я и еще один сановник (позже узнал, что это— министр иностранных дел Гирс), еще узнал военного министра Ванновского и более никого из знакомых не было. Поискал глазами среди Великих князей Александра Михайловича и не нашел. Как выяснилось потом, Сандро уже ушел в поход на крейсере 1 ранга «Дмитрий Донской» в составе крейсерской эскадры к берегам Северной Америки. Вернется он только в следующем году, так как эскадра будет принимать участие в праздновании 400-летия открытия Нового Света. С чем было связано такое поспешное отправление Александра Михайловича в плавание, можно только догадываться, скорее всего, Ксения, старшая семнадцатилетняя дочь императора, призналась мамА, что влюблена в Сандро, та, естественно сказала об этом мужу, и, чтобы было время подумать как с этим быть, а то может, все «само рассосется» — забудет Ксения о своей первой влюбленности[1], Сандро и отослали подальше на год. Уж я не думаю, что император побоялся скандала с ухаживанием Сандро за Машей, хотя фото в газете было весьма красноречивым — вместо того, чтобы смотреть на сцену в опере с орущими валькириями, Великий князь, не отрываясь, глядел на Машу. Вот и сейчас, все смотрят только на нее, а я рядом в мундире типа лакейского (в Зимнем все лакеи в расшитых золотом ливреях, вроде моего мундира, надо было мне просить мундир по Военному ведомству), разве что у меня — с орденами. Судя по всему, мой внешний вид совсем не котируется ни у дам ни у их мужей — что ж, купец, знай свое место.
Между тем, прошло еще четверть часа и подошло еще десятка два пар, потом четверть часа все ждали, когда, откроются парадные двери и все проследуют в следующий зал: впереди Великие князья и княгини за ними все прочие, согласно Табели о рангах, так как я был «особой IV класса» без российского титула, то шли мы в конце, среди министров. Государь приветствовал всех легким кивком головы, потом подошел к нам и громко сказал, что хочет представить новую российскую княжескую фамилию — князя и княгиню Стефани-Абиссинских.
Начал с Маши — упомянул о том, что она — Великая княжна абиссинская «соломоновых кровей» и имеет права на эфиопский трон. В общем: «комсомолка, спортсменка и просто красавица». Потом дошло дело до меня: царь упомянул мои подвиги на гражданской ниве — а именно изобретения новых лекарств и как Александр Александрович выразился «на ниве подвигов человечности». Оказывается, итальянский король обратился к русскому «брату» с благодарностью за мое гуманное отношение к пленным и рыцарское поведение во время войны, упомянув благодарственное письмо вдовы генерала Баратьери, которой я вернул ее драгоценности, награды мужа и личные вещи. Король написал, что я не дал эфиопам разграбить столицу Эритреи и даже раздал ее жителям вклады из банка (помню, я обставил это такими условиями, что пришло три десятка человек, но факт есть факт), защищал жизнь и имущество гражданских лиц. За подвиги на ниве человечности и медицины я был проинформирован, что последовательно награждаюсь орденами Святого Станислава второйи первой степени[2].
Выступление царя продолжалось: за изобретение нового оружия — ручных бомб, которые были апробированы в условиях военных действий дали русской армии новое мощное и эффективное оружие, Государь жалует меняя Орденом Святой Анны первой степени. Далее император сказал что, командуя во время войны левым флангом армии Эфиопии, я добился выдающихся успехов, за что негус эфиопский наградил меня княжеским титулом и дал в управление две богатых провинции.
— Из сказок и легенд мы знаем, что рыцарь получает в награду полцарства и принцессу в жены, но случилось так, что нужно было выбрать либо принцессу, либо полцарства, — сказал царь, — и теперь я понял, почему князь Искендер, а так его звали эфиопы, выбрал Марию.
