Когда толпа разошлась по теплым баракам, привели задержанного. После недолгого допроса выяснилось, что это — один из бывших студентов, недавно взятых в лабораторию (я покосился в сторону Парамонова — мол, твой кадр), решил организовать марксистский кружок[9]. Собирались после работы, читали брошюрки, изучали «Капитал», который даже студент, выпертый с 4 курса химфака за неуспеваемость и непочтение к преподавателям, до конца не читал и не понял. Послали мастеров по адресу студента, но выяснилось, что тот бежал, отловили его уже на станции и сдали полиции вместе с брошюрками, впрочем, разрешенными. Не разрешено было только призывать к бунту, неповиновению властям и беспорядкам. Так что, могут и подстрекательство к бунту и неповиновению «пришить». Только собирался поехать в Купавну, разобраться с Карлычем на месте, как он заявился собственной персоной в сопровождении полусотни казаков. Выяснив, что усмирять никого не надо и «вызов был ложный» казаки стали роптать, что пожалуются начальству. Велел Карлычу выдать им по пять рублей компенсации из его кармана и столько же штрафа, то есть 250 рублей, внести в кассу. За что? За потерю руководства, незнание обстановки и головотяпство (про трусость умолчу). Поехали в Купавну, взял с собой Парамонова, устроим экстренное совещание с руководством (велел, чтобы оповестили всех руководителей по телефону). Пока ехали, обговорил с Парамоновым планы по переносу основного производства на новые заводы, прежде всего, ТНТ, лекарства будем выпускать в Купавне. Будет два головных управления — согласен ли он возглавить новые заводы, а Карлычу оставим только Купавну. Мефодий согласился, сказал, что все равно управляющий у них бывает раз в месяц, не чаще и толку от него нет.
— Хорошо, Мефодий, приедем в Купавну, оформляем тебе новый контракт, жалование в два раза больше, но на тебе строительство новых цехов, вся социальная структура и жизнь рабочих, а также полный отчет по выпуску продукции и закупкам сырья — няньки над тобой не будет. Бери новых людей, только не марксистов и прочих анархистов, счет тебе будет открыт.
Когда приехали, первым делом отдельно поговорил с Управляющим:
— Николай Карлович, почему вы не приняли вовремя депутатов от рабочих, допустили бунт, почему встало строительство социальных объектов и цехов?
— Я был очень занят, Александр Павлович, времени не было за всем следить!
Расспросил, что он делал вчера, так сказать, хронограмму. Выяснилось, что полдня обходил объекты, потом работал с бумагами.
— Какие объекты вы обходили, вы что, сторож, обходы совершать? И с какими бумагами вы работали полдня? Сегодня вечером составите мне докладную записку о вашей деятельности за месяц, только без «обхода объектов» и «работы с бумагами», а конкретно, что делали, когда и сколько заняло времени. А я проверю и не дай бог, что вы меня обманули. Сколько раз вы были на новом заводе в этом месяце? Ни разу!
Начались сопли, «да я верой и правдой вашему деду» и так далее. Сказал что хорошо, что верой и правдой 10 лет, но время сейчас другое. Поэтому я принял решение передать Парамонову руководство новыми заводами и их строительством, Карлыча от этого отстранить и оставить руководить только Купавной и делопроизводством, жалование при этом сокращается на треть. Если он согласен — то контракт заключается вновь, если нет — увольнение с передачей всех дел в течение двух недель Парамонову. Согласился…
В Купавне в здании Управления выступил перед руководством, сказал о принятых мной изменениях в руководстве. Спросил, готов ли пурпурный шелк и кто занимается отправкой грузов за границу. Оказалось, что конкретно, никто не занимается, отдела сбыта и работы с клиентами тоже нет. Поручил отработать поставку груза в Джибути — 50 рулонов шелка, кто справится лучше и быстрее, тот и возглавит новый отдел с увеличением жалования. Спросил, кто из присутствующих отвечает за патенты, встал какой-то заморенный человечек, я обратился к нему по-французски, затем по-немецки и в ответ услышал блеяние, что «языкам мы не обучены». Попросил остаться его после совещания вместе с Управляющим.
