Моя рубашка начала тлеть на спине от шеи до талии, у Тоби загорелись волосы. Я бежал с моими мальчиками по проходу, пока не споткнулся и не упал, выронив Нила, но успел перевернуться на спину, чтобы руками загасить волосы Тоби.
Страшные секунды. Нил пропах бензином, Тоби тоже, а со всех сторон к нам подступал огонь.
Я лежал на спине, пытаясь немного отдышаться и собраться с силами, левой рукой я притягивал к себе Нила, сотрясавшегося от рыданий. Одновременно я стал утешать Тоби, и тут сверху на нас полились благословенные струйки воды, прохладной, животворной воды. Маленькие очаги пламени вокруг нас зашипели, запузырились, огонь почернел и потух, на полу осталась дымящаяся скорчившаяся фигура, – то, что осталось от Кита.
Тоби прижался к моей груди, смотрел на меня не отрываясь, как будто у него не было сил отвести взгляд и посмотреть по сторонам.
– Он хотел поджечь тебя, правда, папа?
– Да, хотел.
– Я так и подумал.
– Откуда ты взялся? – спросил я.
– Из столовой, где мы ели ленч. Я прятался… – у него расширились глаза. – Как же я испугался, папочка.
По его опаленным волосам сбегали тоненькие ручейки воды, заливая глаза.
– Любой бы на твоем месте испугался, – я похлопал его по спине, мне очень хотелось как-то выразить свою любовь. – Твоей храбрости хватило бы на десять тысяч героев, – я старался подобрать подходящие слова. – Не всякий мальчик может сказать, что спас жизнь своему отцу.
Я понимал, что этого мало для него. Нужно было что-то большее, что-то такое, что укрепило бы его чувство собственной значимости, уверенности в себе, помогло управлять своими чувствами.
У меня перед глазами стояла картина, как мой отважный Тоби кинулся на невероятно страшную цель, – маленький человечек, который сумел перебороть отнюдь не детский ужас.
Я улыбнулся:
– Хочешь изучать карате, когда приедем домой?
Его напрягшееся лицо расплылось в улыбке, он смахнул со рта капельки стекавшей с волос воды:
– О, папочка, да!
Я присел, не выпуская обоих из рук, прижимая их к груди, и тут появился Кристофер, за ним вбежали остальные двое. Все они как загипнотизированные смотрели мимо меня на жуткое, неимоверное зрелище.
– Не ходите туда, – проговорил я, толчком вставая на ноги. – Где полковник Гарднер?
– Мы его не нашли, – сказал Кристофер.
– Но… разбрызгиватель?
– Я включил его, папа, – сказал Кристофер. – Я видел, как Генри обклеивал его бумажками с надписью, ну, тогда, когда ты уехал на поезде. Я прекрасно знал, где кран.
– Великолепно, – произнес я, но не было слов, которые могли в тот момент передать мои чувства по-настоящему. – Ну ладно, давайте выбираться отсюда, тут льет настоящий дождик.
Нил хотел, чтобы я взял его на руки. Я поднял его, и он обвил мою шею руками, прижался ко мне, и все мы вшестером, промокшие до нитки, медленно побрели к выходу.
Подъехал в своем джипе Роджер и изумленно уставился на нас.
Наверное, мы выглядели очень странно. Один высокий мальчик и один маленький мальчик прижимались ко мне, трое других окружали меня, и со всех текла вода.
Я сказал Кристоферу:
– Беги, перекрой воду.
Затем Роджеру:
– У нас был пожар в большом шатре. Сгорело немного покрытия, облитого бензином, и несколько досок на полу, но Генри был прав, парусина и не думала загораться.
– Пожар! – Он повернулся к входу, чтобы пойти и самому увидеть, что там такое.
– Хочу вас предупредить, – сказал я. – Там Кит. Он мертв.
Роджер задержался на шаг, потом вошел в шатер. Тут вернулся Кристофер, выполнивший поручение, и все мы – и мальчики, и я – стали трястись не то от шока, не то от того, что стояли мокрыми на легком апрельском ветерке.
– Марш в машину, – сказал я, указывая на автомобиль Дарта. – Вам нужно обсохнуть.
– Но, папа…
– Я еду с вами.
Они уже забрались в машину, когда из шатра вышел Роджер, на нем не было лица.
– Что тут могло стрястись? – озабоченно спрашивал он. – Придется вызывать полицию. Пошли в контору.
Я покачал головой.
– Первым делом мне нужно переодеть детей в сухое. Так им недолго подхватить и воспаление легких. Я вернусь.
– Но, Ли…
– Кит пытался поджечь большой шатер. Но…
– Но, – договорил за меня Роджер, – тот, кто пытается разжечь огонь с помощью бензина, рискует сгореть при этом сам.
Я слабо улыбнулся:
– Верно.
Я отвез мальчиков к автобусу, где все мы, особенно я, хорошенько отмылись в душе, переоделись в сухое, сменив всю одежду вплоть до трусов. Мою клетчатую рубашку с почерневшей, как будто от перегревшегося утюга, спиной пришлось выбросить в мусорное ведро, а не в ящик для прачечной. Кожу на спине саднило, как от солнечного ожога, ничего серьезного. Мне чертовски повезло, что рубашка была из толстой шерстяной ткани, а не из нейлона.
Когда ребята были готовы, я отправил их к миссис Гарднер и попросил ее напоить всех чем-нибудь горячим и сладким с фруктовым пирогом, если он еще остался.
– Дорогие вы мои, – сказала она, обнимая их, – заходите, заходите.
– Не уходи, папа, – произнес Эдуард.
– Мне нужно поговорить с полковником, но я скоро вернусь.
– Можно я поеду с тобой? – спросил Кристофер.
