– Я твердолобый бизнесмен, – сказал я, хотя и был прав только наполовину. – Флаги располагают людей тратить деньги, и тратить их побольше. Не спрашивайте меня о психологии, просто это так и никак иначе.
Он довольно кивнул:
– Чудесная мысль для ответа циникам, если таковые случатся. Могу позаимствовать?
– Сделайте одолжение.
Огромных грузовиков Генри не было нигде видно. Роджер сказал, что маленький личный грузовичок-мастерскую Генри поставили подальше, чтобы не было видно, за большим шатром. Генри где-то там.
Там, где еще недавно стояли грузовики Генри, были разбиты две большие палатки, почти впритык друг к другу. В одну из них помощники жокеев затаскивали седла и сбрую, вынимая их из припаркованных рядом фургонов. Здесь готовилась раздевалка для жокеев-мужчин. Через открытую дверь видно было, как устанавливают служебные весы-автомат, одолженные у соседнего ипподрома Мидлендз.
У самого дальнего от скакового круга большого шатра с внешней его стороны выстроилась шеренга пикапов, на которых привезли продукты для небольших буфетов под тентами, и там, как муравьи, сновали рабочие, тащившие столы, скамейки, складные стулья, расставляя их под пологами и тентами, и уже можно было без труда представить себе, что скоро здесь зашумят рестораны, ресторанчики, кафе и бары.
– Все получается, – с удивлением произнес Роджер. – Поразительно.
– Здорово.
– Ну и конечно, конюшни в полном порядке. Лошадей привозили, как обычно. Для шоферов и помощников конюхов открыта столовая с горячими блюдами. Здесь пресса. Охрана говорит, что все в самом прекрасном настроении, атмосфера праздничная. Знаете, это как во время войны, понадобился фашистский налет, чтобы у англичан проснулось добродушие.
Мы вылезли из джипа и вошли под своды большого шатра. Каждая «комната» перекрывалась сверху высоким потолком из похожих на мавританские пологи полотнищ персикового шелка в складку, опускающихся по бокам на белые, смахивающие на прочные, массивные стены, которые на самом деле были по большей части обыкновенной парусиной, натянутой на толстых шестах. Пол был устлан коричневыми матами, приклеенными к деревянным секциям, плотно подогнанным одна к другой. Под куполом бесшумно вращались большие крылья вентиляторов, постоянно освежая воздух в большом шатре. У входа в каждую комнату висело уведомление, для кого она предназначается. Все выглядело солидно, просторно и спокойно. Воистину возрождение, настоящее чудо.
– Что мы забыли? – задал я вопрос.
– Вы нам так помогли.
– Могу я попросить об одной вещи?
– Ну конечно.
– Помните, неделю или что-то вроде этого назад вы узнали, как точно распределяются акции между Стрэттонами, о чем они раньше вам не говорили?
Он бросил на меня быстрый взгляд, на миг почувствовав себя не в своей тарелке.
– Да, – начал он медленно. – Вы заметили.
– Это Форсайт сказал вам?
– Какое это имеет значение?
– Форсайт?
– В общем, да. Почему вы подумали, что это он?
– Ему не нравится, как относятся к нему в семье, что ему не доверяют. В то же время он сознает, что вполне заслужил такое отношение. Они думают, что держат его на крючке, но могут перегнуть палку.
– И тогда он не выдержит, и тайны Стрэттонов хлынут рекой.
– Очень вероятно.
Роджер кивнул:
– Он рассказал мне в момент озлобленности против них, а потом пошел на попятную – мол, это только его догадки. Умом он не блещет.
– Очень жаль.
– Я его не люблю, не доверяю ему и совершенно не представляю, что он такое натворил. Когда Стрэттоны что-то скрывают, то делают это надежно.
Мы вышли из большого шатра и увидели у входа фургон и легковую машину. На фургоне было написано белыми буквами «Садовый центр Стрэттона». Из легкового автомобиля вылез Айвэн.
Он встал подбоченясь, закинув голову назад и с изумлением разглядывал переливающиеся на солнце флаги. Я ожидал, что он будет недоволен, забыв о его непосредственности.
Он посмотрел на Роджера, и в глазах у него заиграла улыбка.
– Полковник, – сказал он, – до чего же красиво! – Он перевел взгляд сначала на мою трость, потом на мое лицо. – Вы бы не возражали, – замялся он, – если бы я немного передумал?
– То есть как?
– Ну, в общем, – проговорил он, – я полагаю, Кит, знаете ли, не прав в отношении вас. – Он смущенно отвернулся к шоферу и велел ему выйти из машины и открыть заднюю дверцу фургона. – Прошлой ночью мы с Долли – это моя жена – поговорили, – продолжил он, – и подумали, что тут какое-то недоразумение. Если вы намеревались шантажировать нашу семью, то зачем вам было помогать нам добыть этот шатер? И потом, знаете ли, вы выглядите совсем неплохим человеком, а Ханна всю жизнь не может успокоиться по поводу своей матери – вашей матери. Поэтому мы решили, что я, знаете ли, мог бы извиниться, – при случае.
– Спасибо, – ответил я.
От сознания, что задача выполнена, он весь расцвел. Его люди открыли дверцы фургона, и перед нашими глазами засияли яркими красками цветы, и каких только там не было цветов. Целая армия цветов в горшках.
– Великолепно! – искренне восхитился Роджер.
