Дайана желала дождаться ночи, чтобы предаться страсти, Салли же наоборот, совсем не хотела тянуть. Не прошло и получаса, как они голые лежали на широкой кровати. Было жарко, и одеяло пришлось сбросить. Тела покрылись лёгкой испариной, которая, если не лежать слишком близко, быстро исчезала, даруя хоть немного прохлады.
– Как не увижу тебя, ты всё в окружении женщин. Даже не знала, как тебя вытянуть из него.
– Да, – протянул Джон шутливо, – они окружили меня, обложили со всех сторон, и я даже не знаю, как выбираться.
– Нет, правда, – она перевернулась на живот и приблизилась к нему, – ну, ладно, та рыженькая. Я её даже знаю. С ней ты, я так понимаю, просто шёл в караване.
Салли положила голову на руку и внимательно посмотрела на Джона.
– Ну, да, – подтвердил Джон.
– А кто та тёмненькая? Мне сказали, что вы снимали одну комнату.
– Так дешевле.
– И только это? – она качнула головой.
– С ней – да. Мы компаньоны.
– Как с тобой можно быть только компаньоном?
– Можно, как видишь, – виновато улыбнулся Джон.
Он поднялся с кровати, надел трусы, закурил и подошёл к окну.
– Она чокнутая, – сказала Салли.
– В некотором роде, – ответил Миллстоун, изучая обстановку на улице, – кстати, об этом я хотел поговорить с тобой.
– Я вся – внимание.
Она села на край кровати. Джон не мог не проводить взглядом, её красивые груди, когда они слегка перекатились от смены положения.
– Её бросил муж, и у меня есть подозрение, что его обратили.
– Тоже мне новость, – усмехнулась Салли, – будь я её мужем, я бы тоже её бросила.
– Они жили душа в душу, а потом появилась странная торговка, которая до этого не появлялась, и всё. Он с ней сбежал.
– Джонни, кажется, это полная чушь.
Салли подобрала с пола его рубашку и надела на себя. Она застегнула лишь пару пуговиц, чтобы немного прикрыть грудь и встать к окну. Она взяла сигарету и попросила у Джона огня.
– Понимаешь, они там немного другие. То есть, семья там и все дела.
– Семья, – усмехнулась Салли, – то же мне незыблимость.
– Ладно, похоже, мы ходим по кругу. Зря я вообще поднял эту тему, извини.
– Джонни, – она улыбнулась, – если это так, как ты описываешь, ты этого человека не найдёшь. Они уже далеко на западе. Ты ведь в Айден с ней идёшь?
– Да.
– Человек не может пройти Айденскую пустошь, как и уйти глубоко в лес. Вампир – может. Всё просто. Только поэтому мы ещё их не сожгли.
– Но как к ним относятся старики?
– Никак. Они могут себе это позволить.
– То есть?
– О них никто не знает вообще ничего. Вообще. Кто они, откуда приходят, куда уходят, чего хотят, что делают. Ничего.
– А есть вероятность, что кто-то из ваших перехватил его в Айдене?
– Мы проводим там рейды. Обычно, там всплывает много кровососов. Имя у него хоть есть?
– Не помню, – виновато улыбнулся Джон.
– Хотя, имя тоже мало что даст. Мы имён не запоминаем, когда сжигаем.
– Я просто подумал, может, та торговка была не слишком проста, раз смогла добраться аж до Раты, а потом ещё и уйти обратно. И, – он немного помедлил, повернувшись к ней, – я подумал, что они так или иначе попадали в ваше поле зрения.
– Нет. Мы знаем много торговцев и торговок, но вампиров среди них нет. В Рату, – она задумалась, – многие ходят. Там же Хестон неподалёку.
– Ладно, – улыбнулся Джон, – раз так, то дойдём до Айдена, а там посмотрим.
– Кстати, пока помню.
Она отошла к своей куртке, бережно повешенной рядом с входной дверью, и достала из кармана небольшой жетон.
– Держи.
Джон ловко поймал брошенную ему железку и посмотрел на неё. Это был уже знакомого вида металлический жетон, только несколько меньше, чем остальные. В центре была грубо высечена линия, пересекавшая его почти полностью. По бокам от неё были две других, слегка загнутые полукругом.
– Мы долго думали, чем тебя отблагодарить. И, раз уж ты идёшь в Айден, то тебе пригодится это. Иначе и ты, и твоя нелюдимая подружка можете очнуться с пулями в головах где-нибудь в канаве.
– Что это?
– Медальон тряпочников, – сказала Салли, сделав глубокую затяжку дыма, – если при тебе не будет людей в цепях, они не будут убивать тебя издалека. Могут вообще не тронуть. Ну а если доберутся – покажешь это.
– Всё держится на жетонах, – усмехнулся Джон, разглядывая на ладони металлический кругляш с насечками.
– Смейся не смейся, а это так, – сказала Салли.
– Ну а, предположим, кого-то убьют и возьмут? Выходит, работорговец сможет уйти от тряпочников?
– Работорговец никогда не уйдёт, – улыбнулась она, – а что до перехода жетонов, то он случается, но жизнь всё всегда ставит на свои места.
– Очень надеюсь, – сказал Джон.
– Мы, кажется, мы очень долго говорим.
Она поцеловала Миллстоуна, а потом принялась расстёгивать рубашку.
– Ты будешь стоять без всего перед окном? – спросил он.
– Так ты возьми меня и убери отсюда.
– С радостью.
Джон подхватил её и устремился к кровати. Им снова было очень жарко, но одеяло уже и так было на полу вместе с их одеждой, и окна тоже были распахнуты. Она дышала громко, и он боялся, что кто-то, случайно проходящий внизу, сможет это услышать.
