Закрытая секция была отделена дверью. Джон решил, что она закрыта, но на всякий случай попытался повернуть ручку. Та неожиданно поддалась, впуская его внутрь. Все препятствия, возникавшие на его пути к этой ячейке, уже были преодолены заранее, как будто чья-то властная рука дала ему зелёный свет. И с каждым новым пройденным барьером ему становилось всё интереснее, кто ему покровительствует.
В ячейке стояла ровно одна широкая папка. Судя по отсутствию пыли, её недавно открывали и просматривали. Миллстоун с нетерпением развязал верёвочку, и заглянул внутрь. И первым было дело о некоем модификаторе. Джон тут же вспомнил, что в разговоре с Ричардсом это слово всплывало, но известно об этом устройстве было немного. Детектив приготовился к тому, что ему сейчас откроется один из самых важных секретов федерации, но не тут-то было. Большая часть текста была закрашена, а то, что можно было читать, почти никак не расширило знания Миллстоуна о Модификаторе.
Порывшись, он обнаружил и те дела, в которых непосредственно принимал участие в той или иной степени - Братство Огня, Райферы, Эликсир Шнайдера. Всё было изложено поверхностно и скупо. Сам он о некоторых делах знал больше, чем содержала эта папка.
- Не то, что вы ожидали? - справа раздался знакомый негромкий голос.
Повернувшись, Джон увидел Лейна. Старик стоял и улыбался, как будто наслаждаясь недоумением детектива, всем своим видом вопрошавшего "Что здесь происходит?".
- Это я оставил ту записку, - отвечая на часть вопросов, сказал Лейн, подходя к Джону, - извините за такую конспирацию, но иначе никак.
- Я понимаю. Но для чего всё это?
- Мне кажется, нас с вами интересует один и тот же человек.
- Откуда вам известно?
- Я иногда общаюсь с дочерью, а вы ведь знаете, какие женщины по природе болтушки, особенно, если волнуются. Но на этот раз всё пошло на пользу.
- Возможно. У вас есть основания подозревать Ричардса?
- Нет. Я говорил не о нём, - заметил Лейн, - вернее, не совсем о нём.
- Мне немного не ясно, чего вы от меня хотите.
- В данный момент, я хотел бы, чтобы вы долистали до конца.
Джон бегло просмотрел все документы, лежавшие в папке. Самым последним был аккуратный белый конверт, сильно диссонировавший с остальными потёртыми жёлтыми бумагами.
- Кажется, это для вас. Но открывать я бы пока не рекомендовал.
- А когда?
- Думаю, вам нужно остаться одному, чтобы иметь возможность подумать.
- Хорошо, - Миллстоун ловко подхватил конверт и положил его во внутренний карман пиджака, - но для чего всё остальное?
- Может быть, не сейчас, но потом, вы найдёте, за что ухватиться. Мы не зря сегодня спрашивали вас о том, насколько вы посвящены в определённые дела. Нам может быть неизвестно то, что известно вам.
- Да здесь вроде его дела, всё в порядке.
- В таком случае, может быть, играет роль не то, что здесь есть, а то, чего здесь нет...
ДЕНЬ ФЕДЕРАЦИИ
Одна из центральных улиц Флаенгтона была перегорожена. Каждый год здесь проходило шествие в честь героев федерации. Оно оканчивалось около мемориала, посвящённого павшим солдатам. Утром была самая торжественная часть - с почётным караулом, множеством венков, и речью высших членов совета федерации в конце. На ней Миллстоун в этот раз не присутствовал. Ему нужно было завершить несколько важных дел. Он перегнал турбоцикл в свой гараж, насладившись приятной поездкой. Она сразу напомнила ему тот вечер, когда он покидал Пастерхоф. Потом Джон пригнал в гараж Спайер. Хоть он и не хотел этого делать, машину необходимо было заглушить. Об этой операции он знал лишь в теории, и поэтому потребовалось время. Он перечитал инструкцию, написанную его отцом, и сделал всё в точности, как там говорилось. Негромкий гул, говоривший о том, что машина в порядке, впервые после долгого времени беспрерывной работы, стих.
Миллстоун взял тряпку и протёр с машины дорожную пыль. Он делал это тщательно, потому что ему не хотелось, чтобы она стояла грязной всё время его отсутствия. То же он потом проделал с турбоциклом. Потом сел на него и закурил. Мыслей в голове было много, пожалуй, даже слишком много, но теперь, когда в его кармане не лежит удостоверение, у него хватит времени всё обдумать. Он периодически погружался в эти мысли и забывался ненадолго, но потом как будто бы просыпался. Вот и сейчас он не заметил, как сигарета его быстро подошла к концу, а последняя щепотка пепла чуть не упала на одежду. Джон встал, и, подойдя к ржавому ведру, служившему урной, затушил окурок о его край и бросил внутрь.
- Ещё увидимся, приятель, - сказал он, с грустью погладив Спайер по чёрному лоснящемуся крылу, - не знаю правда, когда.
Уходя, он всё проверил, а потом закрыл массивные двери гаража. Было немного грустно, но он понимал, что по сути ничего плохого не происходит. Нужно просто сделать дело, а потом можно будет отдыхать.
