– Милочке Мэгги пора узнать о жизни. – Мэри было неловко. – Конечно, она болтает с девочками ее возраста, но они не знают того, что она хочет узнать – что ей нужно узнать. Лотти же все равно что подружка, они с Милочкой Мэгги проводят время как школьницы. Но в то же время она может говорить с ней как с женщиной. Наверное, я плохо объяснила.
– Если ты о том, – напрямик резанул Пэт, – что ей пора узнать, откуда берутся дети, так скажи ей сама. Ты же ее мать.
Мэри замешкалась с ответом, подбирая слова. Ей подумалось о том, что называется «погубить невинность». Но это прозвучало бы по-учительски, а ей не хотелось говорить учительским тоном.
– Может, я и могла бы. Наверное, мне так и надо сделать. Но то, как я… воспитана, и то, что я целых девять месяцев носила ее в себе… а когда она была малышкой, она хватала меня за палец и так серьезно на меня смотрела… думаю, я просто не знаю, как ей об этом сказать…
– Но разве ей обязательно
– Это не единственная причина, по которой мне нравится, что они подружились. Мы все когда-нибудь умрем, и…
– А я-то и не знал.
– Я не хочу сказать, что готовлюсь к смерти. Но как любая мать, я беспокоюсь – раньше беспокоилась – о том, что стало бы с Милочкой Мэгги, если бы я умерла до того, как она повзрослеет. Теперь же у нее есть Лотти, и мне волноваться не о чем.
Пэт испытал прилив нежности… или то была ревность?
– Подумай немного обо мне. Что стало бы со мной, если бы ты умерла?
– Ах, Патрик! – Мэри сцепила руки, и ее глаза утонули в счастливых и благодарных слезах. – Так ты стал бы по мне скучать?
Пэту не хотелось отвечать «да». Сказать так было для него слишком неловко. Но ответить «нет» было бы глупо, а «я к тебе привык» – грубо. Ему было жаль, что он затеял этот разговор.
Через шестнадцать лет после рождения Милочки Мэгги Мэри снова забеременела. Она испытывала по этому поводу благоговейный трепет. Ей было уже далеко за сорок, и она считала, что у нее начался климакс. Мэри тихо радовалась своей беременности и была немного напугана. Она помнила, насколько тяжело ей далось рождение Милочки Мэгги и что врач предупредил ее больше не заводить детей. Он сказал, что это опасно. Однако Мэри убеждала себя, что за шестнадцать лет, прошедших с рождения ее первого ребенка, акушерство сильно продвинулось вперед. Кроме того, она слышала бесконечные истории о том, что женщины, у которых с первым ребенком были трудные роды, второго и третьего рожали очень легко. В общем, она была счастлива.
Соседки наблюдали за ее беременностью скорее с озабоченностью, чем с любопытством. Она стала для них предметом пересудов. Да, признавали они, это последыш, а чем старше мать, тем умнее дитя. Конечно, он может стать великим человеком, да что с того, если она будет слишком стара, чтобы этому радоваться? Так или иначе, заключали все, да хранит ее Господь.
Милочка Мэгги обсудила будущего ребенка с Лотти.
– Я думала, что мама уже… ну, вы понимаете. Слишком старая?
– Боже мой, нет! Твоя бабушка, Лиззи Мур, родила твоего отца в сорок пять. Это у вас семейное – рожать детей в среднем возрасте.
Милочка Мэгги не поняла этого довода. Лиззи Мур не была Мэри кровной родственницей. Так как тогда Мэри могла унаследовать от нее способность к позднему деторождению?
– Смотри, Милочка Мэгги, если ты выйдешь замуж и дети пойдут не сразу, не сдавайся, пока тебе не исполнится пятьдесят.
– Я хочу много детей. Много-много.
Лотти оглядела созревшую фигуру Милочки Мэгги. Девушка выглядела старше своих шестнадцати лет. Она могла сойти за двадцатилетнюю, и ни у кого бы и мысли не возникло поставить ее возраст под сомнение.
– Будут у тебя дети, не сомневайся. Только для начала позаботься выйти замуж.
Мэри была на пятом месяце. Она пошла на свой первый осмотр к доктору Скалани. Когда осмотр был закончен, она спросила его:
– Все в порядке?
Доктор помедлил чуть дольше, чем нужно, но ответил:
– Да.
– Но в моем возрасте… – Мэри пыталась нащупать пуговицы на спинке платья.
– Повернитесь. – Скалани застегнул ей платье.
– Доктор, скажите мне правду. Я умру?
Он расстегнул несколько пуговиц и снова их застегнул, чтобы потянуть с ответом.
– Перво-наперво, вам нужно перестать волноваться. Это приказ врача. Вот! Готово.
Мэри повернулась к нему с озабоченным лицом. Он улыбнулся. Она тут же улыбнулась в ответ.
– Жду вас через две недели.
– Конечно. До свидания, доктор. И спасибо.
– До свидания, миссис Мур.
Доктор сел за письменный стол, откинулся на стуле и сложил кончики пальцев. Он смотрел на свой диплом, висевший на стене в рамке. Ему вспомнился один из институтских профессоров. Он жалел, что не может посоветоваться с ним насчет аборта для своей пациентки. Он знал, что бы сказал профессор и что бы сказал он сам, доктор Скалани.
Он бы сказал:
– Диагноз Мэри Мур однозначно предполагает прерывание беременности по медицинским показаниям. Как мне поступить?
– Ваш диагноз и рекомендацию прервать беременность должны подтвердить еще как минимум два врача – после соответствующего осмотра.
