Отец Пол отличался чрезвычайной худобой. Его лицо выглядело так, словно кожа была туго натянута прямо на кости черепа, без какой-либо прослойки из мышечной ткани. Он провел много лет, странствуя по джунглям, болотам и прочим глухим местам, которых не найти на карте. Ему выпадало питаться причудливой пищей дикарей, болеть неизвестными науке хворями и выносить неслыханные лишения. Он был истощен до прозрачности, словно нож, который перенес слишком много заточек. Каждые три-четыре года он брал «отпуск», на месяц-другой отправляясь с проповедями по Америке.
Клод подумал, что этот священник не чета доброму, исполненному спокойствия отцу Флинну, такой не станет выпивать бокал вина перед трапезой и курить сигару или трубку, чтобы расслабиться, и не станет выстукивать ногой ритм услышанной мелодии. Отец Пол носил длинную черную сутану, и на груди слева у него висело сверкавшее золотом шестидюймовое распятие. Он поднял на Клода глаза с нависшими веками и сильным, зычным голосом произнес:
— Ваше имя, сын мой.
— Клод Бассетт, святой отец.
— Вероисповедание?
— Я не католик.
Глаза под нависшими веками сверкнули, и распятие на груди дрогнуло — священник сделал глубокий вдох, чтобы голос зазвучал на полную мощность.
— Ваше вероисповедание?! — прогремел он.
«Вероисповедание! Вероисповедание!» — отозвалось эхо из углов комнаты.
— Протестант, — ответил Клод, невольно затрепетав.
— Как давно вы женаты?
— Год, святой отец.
— У вас родился ребенок?
— Нам пока не очень везло… — начал было Клод.
— У вас родился ребенок? — прогремел священник.
Распятие заходило ходуном, словно живое существо, и эхо подхватило: «Ребенок! Ребенок!»
— Нет, святой отец.
— Почему?
Клод пожал плечами и улыбнулся.
— Почему ваша жена не зачала ребенка? — не унимался священник.
— Прошу прощения, святой отец?
— Вы как-нибудь препятствуете зачатию?
— Помилуйте, святой отец…
— Вы используете контрацептивы? — прогремел тот. Эхо подхватило последнее слово.
Лицо Клода помрачнело. Он встал:
— При всем уважении, святой отец, это вряд ли ваше дело.
Священник тоже встал. Распятие сверкало огнем, и эхо его громогласных слов создавало впечатление, что в комнате звучат три голоса.
— Это мое дело! Это дело Церкви! Для сочетавшихся браком в лоне католической церкви производить на свет детей, детей Церкви, — священная обязанность!
— Может быть, мы решим произвести их для собственного удовольствия, — слегка небрежно ответил Клод.
— Ваше удовольствие будет в том, что вы станете наставниками для детей Святой Матери Церкви!
— Всего вам доброго, сэр, — внезапно сказал Клод. Он повернулся на каблуках и вышел из комнаты.
Милочка Мэгги с нетерпением ждала мужа.
— Все решено?
— Для меня — да. Окончательно и бесповоротно.
— Ты примешь наставления?
— Мы с отцом Полом поговорили по душам. Говорил он.
— Ах, Клод, ты можешь ответить прямо? Неужели трудно хоть раз сказать просто «да» или «нет»? — Милочка Мэгги была вся на нервах. Разговор Клода со священником слишком много для нее значил.
— Я отвечу прямо, — холодно сказал он. — Нет! Я никогда не скажу тебе просто «да» или «нет». Я не верю, что в жизни можно что-нибудь решить с помощью одного слова.
— Клод, не говори со мной так, — взмолилась она. — Когда ты говоришь со мной такими словами, мне кажется, что ты далеко от меня.
Клод молча прошел в спальню. Позже, когда Милочка Мэгги легла в постель, он повернулся к ней спиной и проспал так всю ночь.
На следующее утро, уходя на работу, Клод сказал:
— Дай мне двадцать долларов.
Милочка Мэгги сделала усилие, чтобы не выдать автоматически: «На что?» Она подумала, что и так знает. Он снова собрался уезжать, и деньги были нужны на дорогу. Она дала ему двадцать долларов. Он положил их в карман, обнял ее одной рукой и притянул к себе.
— Пора отпраздновать первую годовщину нашей свадьбы.
— Клод, она была на прошлой неделе. Я не стала говорить, потому что решила, что ты забыл.
— Все мужья забывают про годовщины свадеб.
— Но ты не такой, как другие.
— Не настолько другой. Вот что тебе надо сделать: собери маленький красный чемоданчик, положи в него мои вещи тоже и жди меня в холле «Сент-Джорджа» в шесть. Возьми мне чистую рубашку. Я пойду на работу прямо из отеля.
Милочка Мэгги поставила в ящик со льдом две тарелки с холодным ужином для Пэта с Денни и наказала Денни не выходить из дома, отец должен был прийти через час.
Клод с Милочкой Мэгги поужинали в том же самом ресторане. Номер был не тот же самый, но почти такой же красивый. Все было почти как в брачную ночь, кроме того, что они раздевались вместе в спальне. Клод натянул пижаму, посмотрелся в зеркало, заправил кофту в штаны, вытащил ее обратно, заявил: «К черту», — сбросил пижаму и лег в постель нагишом.
Милочка Мэгги пошла в ванную вымыться и почистить зубы, вышла и встала перед туалетным столиком, чтобы расчесать волосы.
— Сегодня можно обойтись без расчески, — нетерпеливо произнес Клод. — Иди в постель.
— Хорошо.
Милочка Мэгги подняла пижаму с пола, собираясь повесить ее на вешалку.
— Прекрати суетиться.
— Хорошо, — она бросила пижаму обратно на пол и легла в постель к Клоду.
