Ребенок не поднял взгляда. Ответа также не последовало.
— Это дом?
Никакой реакции. Клод громко хлопнул в ладоши. Младенец выронил погремушку на поднос детского кресла, но Марк так и не поднял глаз и даже не вздрогнул. Он взял другой кубик. Клод испугался. Он пошел к Милочке Мэгги.
— Мальчишка немой? Глухонемой?
— Ах, он говорит, когда хочет. Ты же слышал, как вчера вечером он меня звал.
Клоду стало противно от испытанного чувства облегчения.
Милочка Мэгги услышала, как часы пробили десять. Она бросила свое занятие и пошла в спальню. Последовав за нею, Клод увидел, как она кладет на туалетный столик монету в двадцать пять центов и прикалывает золотой обратно к его пиджаку.
Клод сжал Милочку Мэгги в объятиях.
— Нет, нет, — твердил он. — Нет, я никуда не ухожу. Я же только вернулся.
— Но ведь ты
— Почему ты все понимаешь настолько буквально? — Он был в отчаянии. — Я был потрясен, зол. Я много чего сказал…
— Но ты сказал мне…
— Ш-ш-ш… Тихо! Мне всегда хотелось иметь семью. Ты же знаешь. Ты подарила мне отца и брата. А теперь, любовь моя, ты добавила пару сыновей, которых я не заслуживаю.
Милочка Мэгги разрыдалась.
— Послушай! Послушай меня! Маргарет, послушай! Милочка Мэгги! — в конце концов ему удалось ее успокоить. — Послушай, Маргарет, чего бы тебе хотелось больше всего на свете? Кроме меня и детей?
— Печной обогреватель? — неуверенно произнесла она.
Клод не мог не рассмеяться. Милочка Мэгги рассказала ему, что медсестра считает, что детям необходим обогреватель в детской.
— Твой муж купит тебе обогреватель, — галантно изрек Клод. — Где моя старая одежда? Я найду постоянную работу, тяжелую работу, за которую хорошо платят.
Сдержав слово, Клод нашел работу, за которую платили семьдесят пять долларов в неделю. Милочке Мэгги такое жалованье казалось чудом. Он не говорил ей, где работает, но она замечала, что у него обломаны ногти, а после того, как он причесывался, в зубьях расчески оставались крупинки. Мраморная пыль? Цементная крошка? Чешуйки гипса?
Милочка Мэгги давала Клоду доллар на дневные расходы и тратила часть его жалованья на продукты и хозяйственные мелочи. В конце месяца от трехсот заработанных им долларов осталось сто восемьдесят. Клод решил, что для начала этого хватит.
Пришел мастер и сделал смету. Воздухонагревательная печь с заслонками выходила дешевле парового котла с батареями. Цена была триста долларов, половина сразу, а остальное после окончательной установки. Заплатив сто пятьдесят долларов, заключили сделку. Потом наступили суровые холода, и было решено, что крушить стены для строительства печи лучше в более подходящее время. Печь отложили до весны.
Заключив договор с печником, Клод — без сомнения считавший, что его задача выполнена, — бросил работу. Он занял свое обычное место у окна и принялся ждать. Однажды подул тот самый ветер, Милочка Мэгги приколола мужу золотой во внутренний карман пиджака и дала четвертак на сигареты с газетой. В тот день он не вернулся.
Что ж, Милочка Мэгги уже привыкла к Клодовым отъездам. Теперь же ей нужно было свыкнуться с мыслью о потере Марка. Она считала месяцы, недели, дни, остававшиеся до того, как его заберут. «Я должна с этим смириться, — говорила она себе. — Я ведь знаю, что этого не миновать». Она изо всех сил старалась подготовиться к этому событию.
Установили обогреватель. У Милочки Мэгги не было денег, чтобы заплатить вторую половину его стоимости. Она выпросила двадцать пять долларов у отца под тем предлогом, что тот не платил за содержание Денни, пока жил у вдовы. Оставшееся она выплачивала по пять долларов в месяц. Ей удалось повысить жильцам арендную плату на пять долларов. Это частично покрывало расходы на уголь. Совершенное «благоустройство» привело к повышению налога на дом.
Жизненный уклад Милочки Мэгги полностью устоялся. Когда Марку исполнилось шесть, она отвезла его обратно в приют, и, вопреки наказу матери Венсан де Поль, Милочка Мэгги рыдала, и Марк тоже рыдал и цеплялся за нее, не желая отпускать. Ей дали другого мальчика. Ему было шесть месяцев, и звали его Энтони. Она сосчитала годы, месяцы, дни и недели. Джонни оставался у нее еще на три года, а Энтони — на пять с половиной лет. Милочка Мэгги подумала, что это очень, очень долго. И успокоилась.
Клод возвращался домой каждую зиму с подарком и куском мяса или дичи. Иногда он приносил немного денег. Каждую зиму, кроме одной, Пэт переселялся к вдове, и каждый раз, кроме одного, накануне вечером он посылал за священником. В тот раз отец Флинн лег в больницу, чтобы удалить камень в почках. В приходе его замещал другой священник. Другого священника Пэт звать не хотел. Он боялся, что тот устроит ему соборование.
В одну зиму Пэт не переселился к миссис О’Кроули, потому что та закрыла пансион на несколько месяцев и уехала в отпуск во Флориду. Пэт волновался. Там были другие мужчины. Они бы поняли, что у нее есть средства, иначе как бы она позволила себе отпуск во Флориде? Он боялся, что кто-нибудь женится на ней ради ее недвижимости.
