Поблекшие щеки Лотти тронул лиловатый румянец. Она показала Сынку фотографию Тимми в полицейском мундире.
— Ваш муж точно был прекрасным человеком.
— О, еще каким! Разве Милочка Мэгги не рассказывала вам про моего Тимми?
— Мы с мистером Фидом не настолько давно знакомы.
Сынок огляделся по сторонам.
— Ищете пепельницу? — спросила Лотти.
— Нет, не могу понять, где тут этот мистер Фид.
Милочка Мэгги прыснула со смеху.
— Я хотела сказать «с Сынком».
— Ну, тогда
Рассказ показался Милочке Мэгги бесконечным. Она уже слышала его раз сто, если не больше. Кроме того, ее немного раздражало, что Лотти, так холодно принявшая Клода, отнеслась к Сынку с такой теплотой.
Наконец Лотти завершила рассказ неизбежным: «И мы до самого конца жили душа в душу».
Сынок был тронут рассказом Лотти.
— Вам очень повезло в жизни, миссис Шон.
— Уж мне-то ли не знать!
Сынок дотронулся до ее руки и добавил:
— И вашему мужу — тоже.
На усталые глаза Лотти навернулись слезы. Она стерла их пальцами.
— Спасибо, Сынок.
Потом она повернулась к Милочке Мэгги:
— Пойдем-ка со мной на кухню. Хочу тебе кое-что показать. Вы нас извините?
— Конечно.
Сынок не стал вставать. Он продолжал рассматривать альбом.
На кухне Лотти прошептала:
— Где вы с ним познакомились?
— На вечере в церкви. Но я его уже знала раньше. Они с отцом держат сантехническую мастерскую.
— И после смерти отца он унаследует дело?
— Думаю, да.
— Он тот, кто тебе нужен.
Милочка Мэгги подумала про Клода и вздохнула.
— Все вспоминаешь о том, другом, да?
— Постоянно.
— Послушай-ка. Он был к месту на заре твоей жизни — с тем, как он на тебя смотрел и какие вещи тебе говорил. Воспоминаний он тебе оставил до самой старости. Именно этим он и должен стать — воспоминанием. Но для жизни тебе нужен Сынок — с ним у тебя будет брак, дом, дети, поддержка, с ним ты сможешь разделить старость.
— А с чего ты думаешь, что он захочет всего этого со мной?
— Он хочет. Или скоро захочет. Не глупи. Держись за него.
Когда Милочка Мэгги с Лотти вернулись в гостиную, Сынок стоял у каминной полки. Он широко улыбнулся и спросил:
— Ну что, дамы, сгожусь я вам?
Милочка Мэгги прыснула со смеху. Но тут же смутилась, потому что Лотти подошла к Сынку, положила руки ему на плечи и сказала, глядя в глаза:
— Сгодишься.
Наверное, Сынку тоже стало неловко. Стараясь не смотреть на Милочку Мэгги, он указал на стоявшего на камине фарфорового мопса.
— Я тут заметил эту штуку. Можно посмотреть?
(Он имел в виду, можно ли взять статуэтку в руки.)
— Конечно. Бери, не стесняйся, — разрешила Лотти.
Сынок с восхищением рассматривал фигурку.
— Ух ты, какая милая вещица. Загляденье просто.
— Тимми подарил мне ее на годовщину свадьбы. Ему она тоже очень нравилась. Он частенько подходил к камину, прямо как ты, брал ее в руки и говорил: «Ты только посмотри, как эти шельмецы приложились!»
Сынок расхохотался.
— Ш-ш-ш! — шикнула Лотти. — Матушка спит.
Но матушка уже проснулась. И ворчливо позвала из спальни:
— Тимми? Тимми, это ты?
— Мама, все в порядке! — крикнула в ответ Лотти.
Наступило молчание. Старуха забормотала себе под нос и, судя по всему, снова уснула.
— Матушка подумала, что это Тимми смеется, — в голосе Лотти слышался благоговейный восторг. Она пристально посмотрела на Сынка. — Да, если подумать, он во многом напоминает мне Тимми.
Милочка Мэгги потрясенно подумала: «Она права. И вправду напоминает! Но как такое может быть? Почему? Ведь он даже не похож на дядю Тимми».
— В общем, — Лотти вернулась к прежней теме, — когда Милочка Мэгги выйдет замуж, эта собачка будет ей от меня свадебным подарком.
— Тогда мне лучше поосторожнее, чтобы ее не разбить, — Сынок осторожно вернул фигурку на каминную полку.
Он проводил Милочку Мэгги домой.
— Я бы пригласила тебя зайти, только…
— Да я все понимаю. У меня папаша такой же. Моя сестра раньше встречалась с Чолли. С тем, кто играл на пианино, помнишь? Так она не могла пригласить его в дом. Папа всегда отпускал какую-нибудь колкость. Он против Чолли ничего не имел, но все время отпускал колкости. Сестре приходилось встречаться с ним на углу.
«В каком-то смысле, — подумала Милочка Мэгги, — это даже облегчение — встречаться с кем-то из своих, кто понимает, как все устроено, и не твердит, что хочет познакомиться с твоим отцом».
— Послушай, Милочка Мэгги, если я тебе напишу, ты ответишь?
— С радостью, Сынок.
— Ну, тогда давай прощаться, — он крепко обнял ее и тут же поцеловал.
— Не надо, — пробормотала она.
— Поцелуешь меня на прощание по-настоящему, а?
— Пожалуйста, не надо.
— Дальше я не зайду. Я не из таких.
— Знаю, Сынок.
Милочка Мэгги уступила объятиям Сынка, желая, чтобы на его месте был Клод, и страдая оттого, что была неверна тому, кого любила и кого будет любить вечно, даже если никогда с ним больше не встретится.
