– Ах шутник, – прокурлыкала неведомо какая из паселей – со сбрасыванием человеческих ликов между ними исчезли все различия. Не было больше ни бальзаковского возраста дамы, ни юной чаровницы, – н-но уважительный. Конечно, малыш. Мы вами всеми занимаемся, всеми человечками…
Стражники, почесываясь и зевая, вольготно возлежали на верхушке того самого холмика, где он их покинул. Заметив Серегу, все разом повскакали, кинулись ему навстречу. Правда, далеко бежать не рискнули – долетели только до подножия холмика. И встали там как вкопанные, зачарованно уставившись на него. С традиционно так отвисшими нижними челюстями…
– Привет! – еще издали помахал им рукой Серега. – Боец спит, служба идет, так, что ли?
– Ты… – выдавил наконец мордатый старшой. – Ты… Как? Откуда? Все же ходил туда… или нет?! Милорд же тебя…
– Не надо о нехорошем, – наставительно сказал Серега. – Люди должны о приятном тоже беседовать. Вот ты, например… Ты из какого села?
– Верлофф, – прохрипел мордатый, – а… что?
– Как с этим обращаться – и ума не приложу, – задумчиво протянул Серега, – так, что ли…
Он взял рогульку за два конца, торчавших пониже раздвоинки. Передний удлиненный сучок, приподнявшись кверху, тут же дрогнул. Прямо как у рудознатцев. Или у искателей воды… И заколыхался волнообразно, без всякого участия в этом процессе Серегиных рук.
– Э-э… Мне бы всю эту компанию – но без меня – отправить в некий Верлофф…
И стражников милорда Жанивского как корова языком слизнула. Подножие холма перед Серегой было чистеньким. И девственно пустеньким – от людей, имеется в виду.
– Вот и ладненько. Молодца, словом, – сказал Серега рогульке. И та медленно так качнулась. Словно бы принимая комплимент и записывая его на свой счет. – А теперь, милая, меня самого в замок Жанив, желательно прямо в покои эльфевы Лизы…
В отличие от переносного аппарата неизвестного устройства милорда Жанивского, спрятанного от пытливых глаз в темной комнатке, при работе рогульки триколорного свечения не возникало. Просто был здесь – и вдруг стал там – в комнате, до безобразия разукрашенной зелеными бархатами и шелками всех оттенков. И статуэтками. Серега пригляделся – точно, скульптуры, все до одной, изображали только одну натуру: а именно милорда Жанивского в разных размерах и позах. И был он в разных позах и без поз… Окошко в комнате, похоже, выходило во двор. Потому что на нем красовались наглухо закрытые ставни.
– Вот мы и на месте, – ласково сказал Серега рогульке. – Осталось только покликать бедную Лизу. Мадам Эльлизра! Лизонька, короче!
Шелестнуло. Он обернулся.
Сзади, прямо за его спиной, в глухих занавесях зеленого бархата была дверца, сейчас распахнутая. И в дверном проеме, потрясенно глядя на него, стояло самое чудное создание. Зеленовласое и с небесно-голубыми глазами…
– Ты кто? – в достаточной степени враждебно спросило зеленовласое видение. И Серега враз очнулся:
– Э-э… Девушка. Дама… Эльлизра?
– Я тебе не Эльлизра, смерд, – важно бросила девица, – а принцесса эльфийской крови. Ее величество Великая Дама Эльлизра!
– А почему ж не высочество? – как-то машинально бросил он. – Величество – это ж, как я помню, только для тех, у кого и коронация была, и прочие делы… На тему короны.
– Будет, смерд! – злобно взвизгнула бедная Лиза. – Все будет! Через три дня я стану королевой как эльфов, так и всех людей! А сейчас – что ты здесь делаешь? Как смел ты в мои покои заявиться?
– Э-э… Ее… ваше величество, – поправился он, – ваш батюшка там о вас очень даже дюже беспокоится. Вот и попросил, знаете ли, заскочить проведать…
– Ах, папаша, – скривилось зеленовласое видение в брезгливой мине. И уничтожающе так сделало ручкой. – Привет старику. А теперь пшел вон, быдло! Никуда я с тобой…
– Бедная Лиза, – вздохнул Серега. И взял рогульку за ее рабочие сучки. – Короче, совсем, совсем бедная…
– Не-ет! – отчаянно завопила девица Лизка. – Оно на меня не подействует!
Конец ее тирады звучал уже в том самом регистре, которым его как-то оглоушила девица Эльфирра… попросту Фира, так? И он торопливо выкрикнул:
– К папаше ее… в Эльмир и на Эльрра!
И дико вопящая фурия исчезла. Только чуть колыхнулись изумрудные занавеси.
– Ну а теперь – очередь милорда, – сказал Серега одной из скульптур. Той, на которой его высокоблагородие протягивало неблагодарному миру виноградную гроздь… или, во всяком случае, гроздь чего-то такого, шибко напоминавшего Сереге виноград. Сказал и пошел искать лестницу. Надо думать, девица Эльлизра размещалась на верхних этажах этого бельведераво-лесочке. Девица на высокой башне – это, знаете ли, прямо-таки феодальная традиция…
