Вернувшись вечером домой, она подошла к шкафу с вином и взглянула на бутылки со страхом и тоской. Так хотелось выпить, что аж челюсть сводило.
Эмма не могла ответить на этот вопрос. Более того, ей было все равно.
Она пожала плечами.
Эмма поднесла бокал к губам, вдохнула исходивший от него запах.
И тут гавкнула Гиннесс. Села напротив хозяйки, устремила на нее взгляд и снова гавкнула.
Потом положила морду Эмме на колени.
У Эммы навернулись слезы.
— Ну да, ты права. Тебе есть до меня дело.
Она перелила вино обратно в бутылку, заткнула ее пробкой и отправилась спать.
Ах, Эмма, как же ты меня разочаровала! Мне казалось, мы с тобой друзья.
Подумать только, на какие жертвы мне приходилось идти ради тебя!
И что я получаю вместо благодарности? Ты меня игнорируешь.
Я не позволю так со мной поступать. Никому не позволю.
Морфин? Это только начало. Маленькое предупреждение. Надеюсь, ты поняла намек.
Пожалуй, стоит дать тебе еще один шанс. Последний.
И лучше тебе им воспользоваться. Иначе пожалеешь.
Погляди на Карлоса. Как думаешь, он пожалел о своем поведении?
Если нет, то очень зря. Может, он решил, что для него все кончилось? Ха! Веселье только начинается.
Берегись, Эмма. Думай, что делаешь и говоришь.
Мне ужасно не хочется тебя терять!
В ту ночь Эмма никак не могла уснуть. Вино помогало притупить боль, благодаря ему она не чувствовала себя такой несчастной. Сейчас ей казалось, что в ней проделали огромную дыру. Эмма словно падала в бездонную пропасть. Ее мучило невыносимое чувство утраты.
Конечно, глупо так страдать из-за смерти человека, с которым она виделась всего несколько раз. Они с Борисом едва познакомились. Он не успел стать частью ее жизни. Но при этом вернул Эмме надежду. С ним она чувствовала себя красивой, достойной лучшего. И теперь, когда Бориса не стало, вновь вернулось ощущение собственной никчемности. Эмма не смогла его спасти. Она изо всех сил старалась быть достойным человеком, высококлассным доктором, заботливой матерью. И что у нее получилось? Да почти ничего.
Она встала и отправилась на кухню, чтобы выпить стакан молока. Гиннесс потянулась следом, и Эмма налила молока и собаке. Затем они устроились на зеленом диване и уставились на темные окна.
Эмма принялась размышлять о Карлосе. Ей вспомнились слова Фейт, утверждавшей, что пациентов прикончил именно он. А чувство вины толкнуло его к самоубийству.
— Чушь, — сказала Эмма вслух. — Чушь собачья. Фейт рехнулась. Совсем с катушек слетела. Может, она и подставляет Карлоса? Мотив у нее есть: он ведь ее бросил, вот она и бесится. Допустим, убийца именно Фейт. Каким образом ей удалось все провернуть?
Гиннесс склонила голову набок, внимательно вслушиваясь в голос хозяйки.
— Добыть удостоверение Карлоса и личный ПИН-код — плевое дело. Они прожили вместе не один год. Фейт все о нем знает. Вошла в систему через его учетную запись, ввела код и поставила его электронную подпись за введенные пациентам препараты. Если дозы не хватало, чтобы умертвить человека, она давала побольше, сваливая все на Карлоса.
Гиннесс положила голову на лапы и внимала, навострив уши, видимо надеясь выхватить из речи хозяйки знакомые слова: «гулять», «есть», «мячик», «бекон», «играть». Ожидания овчарки были напрасны.
— Ввести фентанил бабуле с переломом бедра? Проще простого. Как и морфин старушке из пятнадцатой палаты. Когда я к ней заглянула, она выглядела такой спокойной и умиротворенной… Я решила, что ей лучше, а на самом деле в тот момент она умирала от передозировки. Пациентка Тейлор? Тоже ничего сложного. Старушка была закреплена за Фейт, и медсестра знала, что к больной недавно наведывался Карлос. Зашла и ввела в капельницу пропофол. Но откуда у нее взялась ампула?
