— Кстати, мы наведались в Нью-Гемпшир. У Фейт был роман с Амбером. А еще она там подралась с другой медсестрой по имени Джой, и ту уволили. Когда Амбер перебрался сюда, Фейт последовала за ним. Ну и Карлоса с собой притащила. Потом Карлос узнал об измене и бросил ее. Остальное ты и сама знаешь.
Эмма кивнула.
— По ее словам, мужчины, с которыми она спала, не хотели иметь детей. А когда она узнала, что Тейлор беременна от Амбера, у нее окончательно снесло крышу. Фейт решила, что Тейлор вынашивает ее ребенка, и вознамерилась его вернуть.
— Жуткое дело. — Загарян содрогнулся. — Повезло, что ты оказалась рядом.
— Это точно, — согласилась Эмма. Она посмотрела на загипсованную правую руку, перевела взгляд на перебинтованную левую, покосилась на бинты на левой стороне груди: совсем недавно там находилась плевральная дренажная трубка. Хреново же я выгляжу.
— Слава богу, я подоспела вовремя. — Она посмотрела детективу в глаза: — Что будет с Гиннесс?
— Не беспокойся, — улыбнулся Загарян. — Мы это называем вынужденным применением силы в целях самообороны.
— Спасибо, — с облегчением выдохнула Эмма.
— Ты не меня, а ее благодари. Кстати… Слушай, на следующей неделе джазовый концерт намечается, а у меня как раз есть два билета. Может, сходим?
— Я…
Дверь палаты раскрылась, и в проеме показался огромный букет белых роз, за ним появился доктор Рут.
— Вы позволите?
Эмма рассмеялась.
Она вернулась. Пахнет, конечно, ужасно. Какой-то медицинской дрянью, йодом, дезинфицирующими средствами, болезнью. Хотя… стоп. Еще какой-то аромат.
Проверяю ее левый карман. Сую туда нос.
Она смеется. Достает кусочек бекона.
— Держи. Я решила, что это тебе понравится куда больше, чем цветы.
Вкусно. Не так уж плохо для больничной еды. Бекон солененький, с дымком, но не хрустящий — конечно, его ведь несли в кармане. Ладно, все равно неплохо, на две звезды из трех. Я принюхиваюсь. Еще есть?
Больше нет.
Из спальни выходит девчонка. Смотрит. Глаза наполняются слезами.
Я издаю низкое рычание. Да, Шаманка хреново выглядит, но зачем так откровенно это показывать?
Девчонка всхлипывает.
Ну чего ревешь-то? Шаманка вернулась! Она дома! Живая! Бекона вот принесла.
У девчонки выпирает живот. Она смотрит на Шаманку понурившись.
Та садится. Спина прямая. Шаманке больно, я это чую. Но она не плачет. Она вообще никогда не плачет, не из того теста. Тот раз — исключение, о нем никто не узнает.
— Привет, Тейлор. Как дела?
— Нормально. А ты как себя чувствуешь?
— Спасибо, хорошо.
Девчонка разворачивается и выходит из комнаты. Поздоровалась, называется.
Шаманка сразу начинает сутулиться. Больше ни к чему беспокоиться о своем виде. Здесь ведь никого нет. Только я.
Она смотрит на меня. Я кладу голову ей на колени. Она пытается почесать меня за ухом правой рукой. У нее ничего не получается: гипс мешает. А вот левой она действует куда как ловчее.
— Спасибо тебе, Гиннесс, — говорит она.
И что тут ответить? Я просто исполнила свой долг, только и всего. В знак того, что нечего тут рассыпаться в благодарностях, я принимаюсь лизать ей руку. Поднимаю на Шаманку взгляд. Ее глаза подозрительно поблескивают. Нет-нет, это не слезы, ведь Шаманка никогда не плачет. Я тянусь к ней и пытаюсь лизнуть в лицо. Она смеется. Мне нравится этот звук. Приятный такой.
Ложусь рядом. Она меня чешет, я кайфую. Она хорошая чесальщица. Нет, стоп, не просто хорошая: она великолепная чесальщица. Я бы сказала, лучшая из всех, кого я…
Дверь открывается, в комнату снова входит девчонка.
— Это тебе. — В руках у нее бутылка.
— «Брунелло ди Монтальчино», — читает Шаманка этикетку.
Лицо у нее вытягивается, а из глаз начинают капать слезы. Я встаю, чтобы слизать их. Ну вы чего, люди?! Стыд какой! Разве можно так себя вести? Это же просто вино. Если оно плохое, пойди возьми другую бутылку.
Девчонка открывает бутылку, наливает вино в бокал, вручает его Шаманке. Сама поднимает бутылку. Они чокаются.
Шаманка подносит бокал к губам. Болтает вино во рту, словно споласкивает зубы после чистки. Проглатывает и улыбается.
— Замечательно, Тейлор. Мне очень нравится. Спасибо.
— Это тебе, мам, спасибо. Если бы не ты, меня б тут не было.
Шаманка пожимает плечами:
— Ну это и так понятно…
— Нет, мам, я совершенно серьезно. Спасибо, что спасла мне жизнь. А главное, что сберегла ребенка.
— Да ладно тебе, Тейлор, это и есть моя работа. Я живу ради тебя. — Она улыбается. — Это мне в удовольствие. Ну, вроде того… — Она делает еще один глоток. — Почему ты выбрала именно это вино? Оно просто потрясающее.
— Попросила папу найти что-нибудь особенное, — улыбается Тейлор.
— Вот как.
— Не волнуйся. Он мне уже сказал. Я, кстати, и с бабушкой поговорить успела.
— И что тебе сказал отец?
— Как кровать застелешь, так в ней и спать будешь. Свою он застелил неправильно, но куда теперь денешься.
— Ну и хорошо.
— Мам, а что ты будешь делать дальше?
