Он шмыгает носом, трет переносицу. Вся неловкость проходит. Его трубка уже догорела, он вытряхивает пепел, заново набивает ее. У Урсы мелькает мысль: каково было бы выйти замуж за такого мужчину, как он? За мужчину, который так запросто с ней разговаривает и так нежно берет ее под руку? Капитан выбивает искру огнивом, и табак ярко вспыхивает в темноте его ладони.
– Ученые люди говорят, там стоит одинокая черная скала. Гора высотою до неба, сплошь из магнитных пород, вот почему стрелки наших компасов всегда указывают на север. Кто-то уверен, что море тоже стекает на север, и чем ближе к скале, тем сильнее течение. Что если ты попадешь в это течение, оно утянет тебя прямо к черной скале.
– И корабль о нее разобьется?
– Нет. Просто канет в пучину. – Капитан делает глубокую затяжку. – Говорят, море кончается еще до скалы, обрывается, как водопад, прямо в недра земли. Но я в это не верю. – Он расправляет плечи. – Саамы об этом не говорят, а они знают север получше любого из нас.
– А что там, по-вашему?
– Возможно, там и вправду есть скала. Не зря же стрелки компасов указывают на север. На то должна быть причина. Но я не верю, что море превращается в реку и обрывается в пропасть. Я верю, что оно бесконечно. – В его трубке тлеют красные угольки. – И это, по правде сказать, жутковато.
Он выбивает трубку, достает из другого кармана какой-то мешочек, распускает завязки и протягивает его Урсе.
– Угоститесь анисом?
– Что это?
– Семена травянистого растения из Азии. Они сладкие и приятные на вкус.
Урса подставляет ладонь, и капитан вытряхивает на нее маленькое зеленоватое семечко. Урса кладет его в рот, раскусывает и морщится от горечи. Капитан Лейфссон смеется.
– Их надо сосать, как леденцы. Вот так.
Он кладет в рот одно семечко. Втягивает щеки. Урса отворачивается, тихонько выплевывает в ладонь раскушенный анис, выбрасывает его за борт. Капитан дает ей еще одно семечко, и она сосет его, как леденец, очень остро осознавая, что капитан смотрит на ее губы.
– Жена, – обращение звучит резко, отрывисто, как приказ. – Капитан, нам пора готовиться к ужину. – Муж подает Урсе руку. – Пойдем.
Только теперь она осознает, как близко друг к другу стоят они с капитаном, и отходит подальше.
– Благодарю за компанию, капитан.
– Всегда рад услужить, госпожа Корнет.
Авессалом берет ее за руку, сжимает крепко, до боли. Как только они удаляются на расстояние за пределами слышимости, муж наклоняется к ней.
– Не разговаривай с ним по-норвежски в моем присутствии. Муж должен знать, о чем говорит его жена.
Отпустив ее руку, Авессалом идет вперед. Урса спешит следом за ним, стараясь держаться на отдалении, но не решаясь слишком уж отставать. В каюту они спускаются молча и так же молча переодеваются к ужину.
Но его мрачное настроение быстро проходит. Уже по пути в капитанскую каюту он называет Урсу красивой, кладет руку ей на поясницу, и садится рядом с ней за столом.
– Я тут подумал, капитан… Мне хотелось бы как-то продвинуться в изучении норвежского. Я слышу, как вы коверкаете мой язык и, пожалуй, будет справедливо, если я смогу отплатить вам той же монетой.
– Безусловно, – говорит капитан Лейфссон бодрым голосом. – Я поговорю с доктором Ривкином. У него, насколько я знаю, есть преподавательский опыт.
Урсе кажется, будто у нее на шее затягивается петля. Скоро ей будет негде укрыться, даже в родном языке. Она рано уходит спать, оставив мужа беседовать с капитаном при свете масляных ламп. Она снова чувствует себя одинокой.
Они прибывают в Тронхейм в темноте. Ее муж еще не вернулся из капитанской каюты, и, вместо того чтобы радоваться одиночеству и покою, она прислушивается к шумному голосу порта и хочет, чтобы он был рядом, чтобы хоть кто-то был рядом.
Она пытается уснуть, но сдается еще до рассвета. В кубрике ни души, в тусклом свете гамаки висят, как пустые мешки. В коридоре не горят свечи, но Урса помнит дорогу до лестницы. Все время прямо. Страх темноты уже почти заставляет ее отступить и вернуться обратно в каюту, но голос Агнете у нее в голове подгоняет вперед.
Пробираясь на ощупь, ведя рукой по шершавой деревянной стене, она идет к лестнице, по которой можно подняться на палубу. Голоса, доносящиеся снаружи, служат ей ориентиром, и вот она уже стоит у подножия лестницы. Люк закрыт, вокруг темно, страшно, но Урса все равно начинает карабкаться вверх.
Где-то на середине подъема люк неожиданно открывается, его грохот отдается дрожью в ступенях. Зато теперь стало светлее.
Чья-то босая нога встает на верхнюю ступеньку.
– Подождите! – кричит Урса. – Я поднимаюсь.
Сверху на нее смотрит мальчишка с худым заморенным лицом. Тот самый мальчишка, который вчера сортировал веревки для снастей у рулевой рубки.
– Прошу прощения. – Он поспешно освобождает лестницу и помогает подняться Урсе, когда она добирается до самого верха. Она опирается на его руку, тихо радуясь про себя, что надела перчатки.
– Благодарю. – Она расправляет юбки. – Ты не видел моего мужа? Комиссара Корнета?
– Он сошел на берег, фру Корнет.
